Книга Уцелевшая, страница 117 – Лесли Вульф

Услышав сигнал прибывающего лифта, вся эта толпа рванула к стеклянным дверям. Пирсон, жестом призвав представителей СМИ проявить терпение, за десяток шагов одолел вестибюль и вышел в зал. Тесс следовала за ним.

Сразу защелкали камеры и посыпались вопросы.

Чей-то пронзительный голос перекрыл все остальные:

— Агент Пирсон, мы слышали, что Семьянин не убивал семью Уотсон. Это правда? Он действительно охотится за Уцелевшей?

Пирсон поднял обе ладони, призывая к тишине, и когда шум поутих, сказал:

— У нас нет подтверждающих это доказательств. Вы кто?

— Я уверена, что агент Уиннет думает иначе, — не отступала журналистка, нисколько не смущаясь. Это была бойкая женщина с хитрой, всезнающей улыбочкой, сводившей Тесс с ума.

— И как же, позволю себе поинтересоваться, вы получили эту информацию? — спросил Пирсон, бросив на Тесс быстрый негодующий взгляд. Она стояла рядом, держа высоко голову и сохраняя каменное лицо.

— Птичка напела, сэр. Знаете, есть такие пташки, защищенные Первой поправкой? — Язвительная улыбочка репортерши стала еще шире.

— И где эта пташка пела? По крайней мере, этим-то вы можете поделиться?

— В одном из длинных больничных коридоров, — намекнула репортерша. — Теперь ваша очередь, сэр. Это правда?

Пирсон сжал губы. Потом сообщил:

— Мы изучаем такую возможность, не более того. Не слишком перспективную, если уж на то пошло.

— Агент Уиннет? — Микрофон замаячил перед носом Тесс.

Она выровняла дыхание и ответила:

— Наш долг рассматривать все возможности, особенно в момент, когда человека, которого осудили за эти преступления, должны вот-вот казнить.

— Он получит отсрочку? — спросил другой журналист, невысокий лысеющий мужчина с зычным голосом.

— Нет, мы об этом не просим, — сухо ответила Тесс. — Он признался в убийстве тридцати двух семейств. Его казнь состоится в назначенный срок.

В зале поднялся невообразимый шум.

— Почему тридцать два? — спросил все тот же зычный голос. — Его осудили за тридцать четыре. Если он не убивал Уотсонов, должно быть тридцать три? Ваши цифры не сходятся, агент Уиннет.

— О черт! Уиннет… — прошипел Пирсон.

Первые рассветные лучи, рассеивая кромешную тьму, проникли в хижину через небольшое оконце и бесчисленные щели в стенах, там, где бревна неплотно прилегали друг к другу. И она порадовалась им после жуткой ночи, которую ей пришлось провести прикованной к стене, во мраке, под стрекот насекомых и кваканье лягушек.

Как в тумане она припомнила, что меняла колесо, и в этот момент ее ударили чем-то по затылку. Она никого не видела, только ощутила боль и провалилась во тьму. И пребывала в ней до того момента, пока незнакомый мужчина не сорвал с нее одежду и не приковал к стене.

Она помнила, как умоляла его о пощаде, как безудержно рыдала, но его это ничуть не тронуло. Он раздел ее и оставил одну. А уходя, погладил ее по лицу, нежно потрепал волосы и сказал:

— Жди меня, моя дорогая девочка. Ты будешь такой… возбуждающей, вот посмотришь, — и он слизнул с большого пальца ее слезы, пробуя на вкус ее страх.

Когда он ушел, выключив свет, было уже совсем темно. И она осталась одна в полной темноте. Она звала на помощь, отчаянно дергая цепи, ей казалось, что по влажному полу и по всему ее телу ползают змеи и пауки. Она кричала, пока были силы, потом замолкла — сначала заболело горло, а потом разум от ужаса помутился настолько, что притупил в ней все чувства. Она провалилась в забытье и большую часть ночи провела в полубессознательном состоянии, время от времени вскрикивая и снова отключаясь. Только спустя какое-то время она осознала, что вокруг никого нет, иначе ее захватчик залепил бы ей рот.