Книга Прекрасная пара, страница 48 – Лесли Вульф

– Митци сбежала, – бормочет она, сильно запинаясь.

Чертова кошка.

– Ладно, давай отнесу тебя обратно в дом, – отвечаю я, просовывая одну руку ей под плечи, а другую – под колени.

Кряхтя, поднимаю ее худенькое тельце, тяжело дыша от усилий. Я совершенно не в форме.

– Нет, я должна найти кошку, – бормочет она, но глаза остаются закрытыми, а голова покоится у меня на груди.

– Не волнуйся, я ее найду. – Осторожно вхожу в дом и укладываю жену на диван, обложив несколькими подушками, а затем включаю телевизор и завариваю чай.

После первой чашки она может держать глаза открытыми и говорить чуть более связно. Я боялся, что придется звонить в 911, но нет. Не сегодня.

Примерно через час, когда она уже спит в постели, я направляюсь на маленький задний двор, предварительно убедившись, что ее не стошнит и она не захлебнется собственной рвотой. Дальние углы участка огорожены большими кедрами; глупая кошка, вероятно, забралась на одно из этих деревьев.

– Иди сюда, киса! – тихо зову я, понимая, что уже поздно и соседи, наверное, спят. Эти старые придурки ложатся спать на закате. – Давай, Митци, не будь такой сукой. Иди сюда, киса-киса!

Я не сдаюсь так просто, зная, как сильно Мария любит эту маленькую хитрую серебристую кошку. Но в конце концов все же опускаю руки. Возвращаюсь в дом, запираю дверь во двор и достаю из духовки лазанью. Слишком уставший, чтобы нести ее к столу, я съедаю немного прямо у плиты. Сердито накалываю еду на вилку, точно она меня обидела.

Позже, когда я уже почти засыпаю перед телевизором, положив ноги на кофейный столик, Митци запрыгивает ко мне на колени, напугав до полусмерти.

– Мать твою, – ворчу я и устраиваюсь поудобнее, кошка мурлычет. – Где ты была, маленькая засранка?

Она мяукает, но мои мысли возвращаются к Полу Дэвису. Какое-то время я не могу понять, за что я его так ненавижу. За власть? За самодовольную физиономию? За то, что он мог разнести мою жизнь в пух и прах ради рейтингов?

И тут приходит озарение.

Я понял, что впервые в жизни ни черта не могу сделать, чтобы остановить копающего под меня человека. Вот откуда эта неприязнь. Я не могу применить силу, запугать, застрелить или просто выпутаться. И понимание, что я нахожусь в чьей-то власти, гораздо хуже, чем просто страх.

– Мама! – раздраженно говорит Тристан, извиваясь в моих объятиях. Он стремится вырваться, и я неохотно отпускаю его. Он устраивается на пассажирском сиденье, красный как свекла. Сзади его лучший друг Дилан уставился в телефон, делая вид или действительно ничего не замечая. Его веснушчатое лицо сосредоточенно нахмурено, пальцы танцуют по экрану, а из устройства доносятся приглушенные звуки – он набирает очки в какой-то игре. Тем временем мой сын смотрит прямо перед собой через ветровое стекло, вероятно, все еще смущенный тем, что мать обнимает его на глазах у всей школы.

Я улыбаюсь и включаю передачу, смаргивая подступающие слезы. Я взяла отгул на полдня, просто чтобы побыть рядом с ним. Сегодня я скучала по Тристану больше, чем когда-либо, но я не могу ему этого сказать. Он бы бросил на меня один из тех взглядов, как бы говорящих: «Ты что, с ума сошла?»

Мы попали в дневную пробку, обычное дело. Мне требуется около десяти минут, чтобы добраться до светофора и влиться в поток.