Книга Прекрасная пара, страница 22 – Лесли Вульф

Я смотрю на время: чуть больше половины четвертого утра.

Надеюсь, она уже спит перед телевизором, на коленях у нее недоеденная миска с попкорном, зерна которого рассыпаны по персидскому ковру. Если бы Аманда заставила ее пропылесосить разок, она бы поняла, что нужно делать с этой миской, когда ей захочется вздремнуть. Но, думаю, сейчас это лучше, чем если бы она смотрела в окно гостиной и увидела, как мы возвращаемся домой на поврежденной машине.

Въехав на подъездную дорожку, я направляю «кадиллак» вправо. У нас гараж на три места, одно из которых с отдельным въездом, а у двух других – общие ворота большего размера. Аманда ставит свой «субару» посередине, а я обычно – справа. Третье место пустует с тех пор, как я продал БМВ.

Рука тянется к пульту управления, когда Аманда меня останавливает.

– Налево, – говорит она. – Маленькие ворота тише.

Конечно, так оно и есть. Я сдаю назад, затем снова подруливаю к гаражу. Ворота открываются со звуком, способным перебудить всю округу, – на самом деле нет, это преувеличивают мои расшатанные нервы. На нашей улице спокойно, не лают собаки, ни в одной спальне не зажигают свет, чтобы проверить, откуда шум. К счастью, дворы у соседских домов приличных размеров.

Мы с женой остаемся в машине, ждем, пока за нами опустятся ворота.

Аманда вылезает, пробирается между «кадиллаком» и «субару» и нащупывает выключатель на стене.

Мощный, ослепительный свет заливает помещение, я щурюсь прикрываю глаза рукой и принимаюсь осматривать повреждения.

Черт возьми, все плохо.

Решетка из ячеистой сетки сломана в нескольких местах, и некоторые ее части отсутствуют. Они, вероятно, разбросаны по Малибу-Каньон-роуд, где произошла авария. Если копы когда-нибудь отправятся на место происшествия в поисках улик, они их найдут. Эмблема болтается, вот-вот отвалится. Рамка левой фары сломана. Бампер треснул и криво свисает набок, отделившись от левого крыла. На капоте большая вмятина неправильной формы.

Но нигде не видно ни капли крови. Дождевая вода все еще стекает с машины на пол, но она выглядит чистой.

Подняв глаза, я вижу замершую, будто статуя, Аманду. Всем своим видом она выражает неодобрение.

– Что будешь делать? – устало спрашивает она. В ярком свете становится заметно, что она осунулась и побледнела, тушь у нее немного размазалась. – Нам нужно как-то ее починить.

Приподняв бровь, я смотрю на нее с подозрением. Она правда пытается мне помочь? Или осторожно выжидает подходящего момента, возможности прикончить меня? Она замечает мой пристальный взгляд, и у нее на губах появляется кривая улыбка. Точно она читает мои мысли.

– Что сделано, то сделано, Пол. Мы не можем этого изменить, вместе вляпались – вместе и разгребать. Ради сына. Так что предлагаю тебе начать думать, как с этим разобраться.

Эти слова тушат во мне все желание бороться. Я опускаю глаза, прислоняюсь к машине. Мне невыносимо страшно… за свою жизнь, за свое будущее, за каждое мгновение этого нового дня.

– Спасибо, – с трудом выдавливаю я, ненавидя ее за то, что она заставляет меня чувствовать себя таким ничтожным, слабым и беспомощным. Но я цепляюсь за надежду, что часть ее прежней любви еще жива. – Рад, что ты так смотришь на ситуацию. Это для нас лучше всего.

Она не отвечает. Просто смотрит на меня так, словно никогда раньше не видела, со смесью любопытства и чего-то еще, и это что-то, я инстинктивно чувствую, не к добру. Но я слишком устал, чтобы вникать в это сейчас; возможно, мне никогда и не придется. Может быть, мне просто чудится, паранойя поражает мой разум, как вирус. Она по-прежнему моя жена и мать моего сына, и я по-прежнему люблю ее. А еще она свидетельница того, что произошло сегодня ночью. Свидетельница, которая может однажды решить выступить против меня, и не стоит об этом забывать.