Книга Календарная дева, страница 16 – Себастьян Фитцек

— И вы всё это проанализировали?

— Да.

— И заметили кого-то, кто писал под четырьмя разными псевдонимами?

Элиас резко закивал.

— Оскорбления. Клевета. Он пытался менять стиль, но было кое-что, что его выдавало.

— Что именно?

— Этот тип знает вашу семью. У него есть инсайдерская информация.

Оливия старалась сохранять самообладание, но дрожащий, панический голос студента невольно заражал тревогой. Она открыла скоросшиватель, и он затрепетал у неё в руках.

Внутри было несколько листов: в основном распечатки скриншотов из Instagram, Facebook и Telegram, испещрённые яростными каракулями шариковой ручки. Рядом с некоторыми постами виднелись крошечные, едва различимые пометки. Четыре комментария были выделены маркером:

«В доме не хватает мужика, который наведёт порядок и запретит этой „профессорше“ нести такой мусор».

«Одинокая, заброшенная, беспомощная шлюха…»

«Почему она не занимается своей дочерью?»

«Альма тяжело больна, а она таскается по медиа».

Оливия невольно прижала руку к груди — сердце заколотилось так сильно, что стало больно.

Если слова могли быть отравленными стрелами, то эти били точно в цель — выпущенные трусливым снайпером из-за укрытия анонимности.

— Откуда… — она не смогла договорить, рот приоткрылся в немом вопросе.

…этот злобный тролль знал о её семье? Что она теперь одна, что у неё есть дочь? Чёрт побери, он знал дажеимя Альмы!

— Вы знаете, кто это писал? — спросила она Элиаса.

— Имени у меня пока нет. Но IP-адрес принадлежит служебному компьютеру в Берлин-Митте.

— Отдел по усыновлению?

Он кивнул.

— Похоже, там кто-то вас очень не любит.

Да, и я уже догадываюсь, кто. Валленфельс!

Пока ярость на начальника ведомства разгоралась в ней с новой силой, Элиас подкинул следующую загадку.

— Посмотрите.

Он вынул из папки лист формата А4. На фото — маленький домик на заснеженном холме, у кромки леса.

— Это было опубликовано без комментариев с того же адреса, что и остальные посты про вас и Альму. Узнаёте дом?

Оливия рассеянно смотрела на распечатку, но потом отрицательно покачала головой, вспомнив женщину, что догнала её у здания ведомства.

— Вы когда-нибудь слышали о «Календарной девушке»?

— Вы взломали университетский компьютер? — спросила она Элиаса.

Он пожал плечами.

— Детская задачка.

— Сможете проделать то же самое с компьютером берлинского отдела по усыновлению?

Глава 11.

Она остановила машину у подъездной дорожки и нажала кнопку звонка, даже не пытаясь проверить, подойдёт ли её старый ключ. Оливия, конечно, считала Юлиана слишком ленивым для таких «мужских дел», как смена замков, не говоря уже о том, чтобы рискнуть проделать это самому с его двумя левыми руками. Но с другой стороны… что она вообще теперь знала о своём почти бывшем муже? Может, его показательный кризис среднего возраста загнал его не только в объятия двух юных утешительниц, но и на курсы домашнего мастера? Она не собиралась унижаться: ковыряться с ключом в скважине, чтобы обнаружить, что путь обратно — в их общую жизнь, в то, что когда-то было домом в Кладове, — теперь закрыт и буквально.

Господи, ну открой же…

Пришлось позвонить второй раз. Лишь тогда в коридоре вспыхнул свет, и Юлиан распахнул дверь. Оливия заранее приказала себе: никакой сентиментальности. Но запах — родной, до тошноты знакомый — пробил эту броню за долю секунды. Тёплое дерево в прихожей, кожаная куртка на крючке и, наконец, древесная нота его лосьона после бритья затянули её в прошлое, словно в воронку. Сколько раз она входила сюда — счастливой, измученной, полной надежд, с температурой, в слезах, сонной, взвинченной? Сколько всего видел этот порог? Юлиан перенёс её через него в дождливую брачную ночь; здесь она клеила Альме пластырьсо «Щенячьим патрулём» на разбитую коленку. Здесь он срезал забытый ценник с платья, в котором она, почти в панике, мчалась на экзамен. Этот дом наполняли гости; курьеры приносили мебель и картины, которые они выбирали вместе, чтобы сделать его своим.