Книга Плейлист, страница 77 – Себастьян Фитцек

– Я скажу вам, но за это придется заплатить.

Цорбах

Всего за три минуты паром доставил меня от спасательной станции Немецкого общества спасения на водах DLRG до острова Шарфвердер, и все же, ступив на причал, я вновь почувствовал, что покидаю Берлин и наконец достиг конца долгого путешествия.

Все здесь казалось спокойным и умиротворенным: протянувшийся от центра острова до воды густой лес с голыми зимой деревьями, отчего могучие липы, дубы и каштаны казались еще величественнее. Аккуратно вымощенные темным булыжником дорожки на острове, свободном от машин, за исключением нескольких электромобилей. И конечно же, здание школы с красной крышей, рядом с которым возвышалось новое общежитие – редкий для Берлина пример гармоничного дополнения к архитектуре интерната, существующего уже почти сто лет.

К счастью, моросящий дождь прекратился.

Я шел по обсаженному камышом причалу прямо к зданию школы и радовался, что сегодня День Реформации. В Берлине это был обычный рабочий день, а в протестантской частной школе «Шарфвердер» – выходной, так что мне не пришлось отвлекать Юлиана от уроков.

Как же здесь спокойно, наивно подумал я, в ушах звенели теплые первые строки «Leb wohl»[23], пожалуй, самой грустной песни в плейлисте Фелины. Если бы я не знал, то мог подумать, что она выбрала ее специально для меня, как саундтрек к прощанию с сыном перед тем, как мне придется провести годы в тюрьме.

Я вдыхал холодный воздух и размышлял о том, что такой факт говорит о нашем обществе и мире, в котором мы живем: мы часто заставляем детей проходить через эмоциональный ад, а затем оставляем их в таких чудесных местах, как это, в надежде, что здесь они смогут избавиться от своих внутренних демонов.

От скольких страданий мы могли бы их уберечь, если бы с самого начала обеспечивали маленьким душам мирное детство, а не отправляли их в школы, расписанные граффити, где никто не осмеливался заходить в грязные туалеты, кроме наркоманов, закупавшихся у школьного дилера?

«Слишком просто, Цорбах», – подумал я, стоя всего в нескольких метрах от входа в главное здание, где находился кабинет директора. Чуть больше года назад я передал Юлиана под ее опеку – в школу, специализирующуюся на работе с травмированными детьми.

Потому что, конечно, было слишком легко свалить вину на школьную систему, некомпетентных учителей или бездействующую службу по делам несовершеннолетних, когда у ребенка возникали проблемы. Но ответственность всегда начиналась с родителей. То есть с меня.

И как бы я ни обманывал себя: если бы постоянно не расставлял в жизни неправильные приоритеты, если бы работа не была для меня важнее всего, мой брак не распался бы. Моя жена не умерла бы. И садист, называвший себя Собирателем глаз, никогда бы не добрался до моего сына, если бы я лучше заботился о нем, а не гонялся за серийным убийцей вместе с Алиной.

«Юлиан».

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я поднимался по ступеням к школьному зданию. Уже несколько дней я боялся этого – возможно, последнего – визита. Боялся, что не смогу подобрать нужных слов. Или вовсе их не найду, потому что, зная, что буду надолго разлучен с сыном, я, скорее всего, просто завою, как побитая дворняжка.