Книга Плейлист, страница 59 – Себастьян Фитцек

Молчание Алины нарушил характерный звук плохо закрытого крана. Капли, стучащие по раковине из нержавеющей стали, звучали как метроном, настойчиво напоминая об утекающем времени.

– О Фелине? – наконец спросил я Алину.

– Об «Амброзии», – поправила она.

Эмилия

Ее кулаки горели, словно она окунула их в кислоту. Одних лишь ладоней, сбитых до крови, хватило бы, чтобы понадобился ибупрофен, который Либерштетт дала ей на ночь. Но Эмилия не прекращала, словно обезумевшая, стучать в дверь своей камеры.

– Эй, вернись! Эй!..

Небольшая квадратная комната, в которой ее заперли, находилась на верхнем этаже главного здания и выглядела именно так, как Эмилия представляла себе келью монахини. Она была скудно обставлена: жесткий деревянный табурет, крошечный столик из цельного среза дерева, на котором стоял жестяной графин с водой, и односпальная кровать, похожая на больничную койку, с постельным бельем серо-каменного цвета – в тон стенам ее «тюрьмы». Якоб, правая рука доктора Либерштетт, привел ее сюда.

Токсичная смесь обезболивающих и седативных в ее крови не позволяла ей даже думать о побеге. Эмилия безмолвно последовала за своим сопровождающим через парк в «лобби», которое оказалось пустым холлом, а затем поднялась по лестнице под самую крышу. Якоб был двухметровым лысым гигантом с телосложением плохо натренированного грузчика, одетым в нечто среднее между японским кимоно и формой для дзюдо. Должно быть, все это было сшито на заказ; даже высокие, до щиколотки, ботинки на шнуровке были слишком большого размера.

– Постарайтесь немного поспать. Завтра будет долгий день, – с этими словами Якоб попрощался с ней и запер дверь снаружи.

Было полтретьего ночи. День едва начался, но для Эмилии он уже был невыносим.

– Якоб, ты меня слышишь? Выпусти меня отсюда! – кричала она в дверь, давно уже не надеясь, что ее чередующиеся проклятия, мольбы и угрозы будут услышаны.

Но вдруг, в тишине между вздохами, она услышала шаги. И через несколько секунд дверь открылась.

– Якоб! – восторженно воскликнула она, на мгновение охваченная эмоциями, когда он наконец вошел.

Высокий и упитанный, он казался немного простоватым и неловким в своей белой куртке, подхваченной лишь черным тканевым поясом, что контрастировало с его живым, умным взглядом. Его легкая сутулость выдавала привычку, общую для многих высоких мужчин, – склоняться к тем, кто ниже их ростом.

– Я не могу вас отпустить, – сказал он, переходя сразу к делу.

– Почему?

Он попросил Эмилию сесть на кровать, а сам остался стоять, подчеркивая свое превосходство, поскольку теперь ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него.

– Во-первых, вы нездоровы.

– Обо мне хорошо позаботились. Мои травмы заживут дома.

– Внешние, возможно. Но в «Амброзии» мы занимаемся не только физическими, но и, в первую очередь, душевными последствиями.

– Значит, это психушка?

«Боже мой. Меня заперли в охраняемом учреждении, и никто не знает, где я!»

– Нет, мы не психиатрическая больница в традиционном смысле.

– А что тогда?

– Прежде всего, «Амброзия» – это тщательно охраняемый секрет, и так должно оставаться, чтобы мы и дальше могли помогать многим людям.

– Вы боитесь, что я могу причинить вам вред? – поспешно спросила Эмилия. Ей казалось, что она задыхается от собственного голоса.