Книга Плейлист, страница 52 – Себастьян Фитцек

Пожилая врач со строгими чертами лица перечисляла травмы Эмилии. Список не кончался, как не утихала и боль, хотя ей уже сделали укол. Через полчаса после того, как ее нашли в луже у главного входа. Почти без сознания. Мучители вышвырнули Эмилию из машины – так, как она это заказала и оплатила.

– Завтра мы проведем более тщательное стоматологическое обследование, когда наша стоматолог будет на месте. Пока что я вижу, что обломан правый передний резец. Вы выдержите до завтра, Бекки?

Эмилия кивнула седой женщине с американским акцентом, которая представилась доктором Либерштетт. Ее американский акцент куда лучше подходил к фальшивому имени, которое Эмилия назвала врачу.

По крайней мере, на этот раз она вспомнила свой псевдоним, в отличие от ситуации в «супермаркете». Впрочем, времени на это у нее было предостаточно, после того как она пришла в себя одна в больничной палате с белыми эмалированными шкафами для лекарств и документов, педантично убранным стальным столом с пластиковой поверхностью и немного старомодным гинекологическим креслом под круглой лампой.

С того момента, как крепкие руки подхватили ее и уложили на каталку, и до пробуждения в этой палате Эмилия совершенно ничего не помнила. Даже того, как из грязных, промокших и пропитанных кровью вещей ее переодели в грубую льняную ночную рубашку.

– Вы в состоянии рассказать, что с вами произошло? – спросила Либерштетт, делая пометки, пока Эмилия садилась на край кушетки, на которой врач только что обрабатывала ее раны.

«Моего ребенка похитили. Я думаю, ее держат здесь, у вас. Я не видела другого способа добраться до Фелины, кроме как позволить извращенцам избить меня, ведь, похоже, вы принимаете только тех, кто пострадал от насилия».

Разумеется, эту правду раскрывать было нельзя, поэтому она ответила уклончиво:

– На самом деле ничего не произошло.

Не потому, что ей было стыдно. А потому, что в Интернете она читала, что отрицание – типичный симптом у женщин, пострадавших от мужского насилия. Поэтому она опустила взгляд и отвечала короткими, робкими фразами:

– Со мной все в порядке.

Либерштетт сняла очки, которые она надевала при составлении медицинского заключения.

– Я понимаю, вам тяжело. Но послушайте, Бекки, я руковожу санаторием «Амброзия» уже довольно давно. И вижу, когда кто-то причинил себе рану сам, когда кто-то случайно упал. Я вижу, когда у мужчины – что ни в коем случае его не оправдывает – один раз соскользнула рука. Простите за это ужасное сравнение, я ненавижу мужчин, которые поднимают руку. Но между красным пятном на щеке и такими жестокими повреждениями, которые вы получили, есть медицинская разница. Ваши раны, ссадины и кровоподтеки настолько свежие, что, должно быть, это случилось всего несколько часов назад. Если вы сейчас скажете мне, кто это сделал, возможно, мы сможем поймать этих подонков еще сегодня.

– Я не знаю, – ответила Эмилия и на этот раз говорила правду. Она не могла вспомнить даже лиц мужчин из «супермаркета», которым заплатила, чтобы те набросились на нее, пинали, били и пытали всеми мыслимыми способами в бывшей морозильной камере, а потом, когда она потеряла сознание, бросили в машину и отвезли к озеру Швиловзе.

– Здесь вы в безопасности. Мы защищаем наших гостей от их мучителей заборами, видеонаблюдением и инфракрасной сигнализацией. Как только на территорию попадает посторонний, будь то со стороны озера, из леса или с дороги, мне сразу приходит сообщение на телефон.