Книга Плейлист, страница 47 – Себастьян Фитцек

Тусклый луч фонарика на телефоне выхватил из темноты пыльный прилавок – видимо, мы вошли в бывший выставочный зал мастерской.

Капля упала мне на лоб. В надежде, что это просто дождевая вода, я осветил потолок, с которого свисали спутанные провода, и заметил наполовину приоткрытый верхний световой люк.

– Ты видишь что-нибудь? – спросила Алина.

Я посветил фонариком направо, мимо груды ржавых автомобильных дисков.

«Да. К сожалению».

Если где-то в глубине человеческого мозга существует архив ужасающих сцен и образов, к которым режиссер кошмаров может получить доступ, чтобы соткать из них фильм, заставляющий нас просыпаться по ночам с криком, то этот режиссер в моей голове только что получил новый, чудовищный материал.

На полу перед собой я увидел нечто и больше всего на свете хотел, чтобы это оказалось всего лишь извращенной арт-инсталляцией. Безвкусной, но ненастоящей. Однако женщина с обнаженной грудью, сидевшая под разбитым окном, была реальной. И младенец в ее руках – тоже. Грязный, перепачканный кровью, которая, как я надеялся, капала на него из раны на шее женщины. Именно как я надеялся,потому что другой вариант был бы еще страшнее: если бы малыш сам истекал кровью.

Я протянул руку и опустился на колени, потому что ноги больше не слушались. Моя голова словно не хотела подпускать меня к ним: к неподвижной, залитой кровью женщине, которая прижимала ребенка к груди, словно кормящая мать. Женщине такой же неподвижной, как и ребенок у нее на руках, уже не издававший ни звука.

«Разве он только что не кричал? Когда внутри этой мастерской, пропахшей отработанным маслом и железом, вспыхнул экран телефона?»

– Кто там? – спросила Алина.

Она стояла позади меня и, к счастью, не видела того, что видел я. Даже несмотря на операцию, на которую я, будь слепым, никогда бы не решился, рискуя потом увидеть такое.

– Ребенок мертв? – спросила она. Видимо, что-то заподозрила. Может, почувствовала запах крови. Или заметила, что тень у стены оставалась совершенно неподвижной.

Я пополз на коленях вперед и протянул руку к шее женщины. Абсолютно бессмысленное движение, как стало ясно с близкого расстояния.

– Ей перерезали сонную артерию, – прохрипел я.

– Ей? – переспросила Алина.

Но я не смог ответить. Сначала нужно было понять, что с младенцем, чья головка помещалась в моей ладони и который не подал ни малейшего признака жизни, когда я осторожно вынул его из рук мертвой матери.

Бекки

Она никогда прежде не бывала внутри такого места и не могла представить себе, что когда-нибудь войдет сюда «добровольно».

Хотя, как она считала, «добровольно» в нашем обществе вообще понятие растяжимое. Большинство людей, которых она знала, бросили бы работу, случись им выиграть в лотерею. Они трудились от страха, то есть вынужденно, потому что иначе им было бы не прожить. Деньги заменили свободную волю. Возможно, это роскошь для тех, у кого есть образование и выбор на рынке труда. Но не для несчастных существ, которые за пару евро разрушали свое тело и душу в заведении под названием «Супермаркет 69».

– Какого черта тебе здесь нужно? – спросило бородатое лицо, появившееся в окошке двери.

Бронированная дверь бара была лишь одной из множества архитектурных «улучшений», которые внес новый владелец. Впрочем, заметить их можно было только вблизи. Издали здание возле станции городской электрички «Вест-кройц» все еще напоминало супермаркет, обанкротившийся много лет назад: фальшивый ржаво-красный клинкерный кирпич, коричневая черепичная крыша и обязательная парковка перед входом с заклеенными раздвижными стеклянными дверьми. Конечно, не хватало синей вывески с логотипом бывшей сети. Зато парковка была забита так, словно накануне праздников.