Книга Под вересковыми небесами, страница 87 – Ольга Владимировна Маркович

Я наведался к соседке Потчепе. Вот она уж рассказала кое-что интересное.

Миссис Дебора Глэдстоун:

– Да к нему дети эти из «Эйвери Холл» табунами ходили. Он же ничего умнее не придумал, как дома у себя с ними заниматься, – проговорила, а точнее, прошипела старуха. Кожа у нее была тонкая и обвисшая, словно выстиранная и высушенная на ветру сотню раз тряпочка.

– Вам мешал шум? – спросил я.

Она посмотрела на меня как на придурка. Умеют некоторые старухи так смотреть, что, сколько б тебе ни было лет, чувствуешь себя малышом в подгузнике.

– Нет, шума не было.

Сидели мы у нее в аккуратно прибранной комнате. Она, словно в подтверждение слов, вскинула руки и продемонстрировала тишину.

– Я наговаривать не буду. Если чего нет, того нет. Зачем мне врать? – Миссис Глэдстоун выпучила глаза, которые, кажется, еле держались в ее усталых веках. – Я не из таких, чтобы выдумывать или очернять кого. Говорю истинно, шума не слыхала. Но видела всякого.

– Что, например? – спросил я с интересом.

– Ну, ходили они к нему как к себе домой. Дети эти. И поздно вечером ходили. Разве ж это нормально? Вот скажите мне, комиссар?

– Я детектив, – поправил я ее. – Положим, что нет. Ненормально. Но Потчепе, как я понимаю, и не скрывал, что проводил репетиции у себя. И если шум вам не мешал…

Она по-старушечьи затрясла головой. Я не понял, конвульсия это или демонстрация протеста.

– А можно конкретнее? – спросил я.

– И девочки, и мальчики к нему таскались, не только группами, а по отдельности тоже. – Она многозначительно уставилась на меня. А ведь когда-то она наверняка была хороша собой. Это видно по тому, как уверенно старуха держалась. – Вот это, детектив, как раз и ненормально. Вот про это я как раз и говорю!

Я поерзал на месте. Мне было неуютно у миссис Глэдстоун, конечно, не из-за оптоволоконных светильников, которые таращились из всех углов, похожие на подводных морских ежей. Только в гостиной я насчитал три мерцающих шара. А из-за того, что буравила меня эта старушка насквозь. Кто тут еще кого допрашивает, подумал я.

– В день смерти у мистера Потчепе тоже кто-то был?

– Был-был. Подросток был. Дождь пошел, и тот в дождевике был и в капюшоне. Выбежал и понесся. Я еще тогда подумала: странно это.

– А кто именно это был и в какое время?

– Кто именно, не поняла. Быстро бежал, да и дождь, морось. Я и так вижу не шибко. А время – между восемью и девятью вечера. Я как раз спать собиралась. Подошла к окну, чтобы шторы задернуть, и увидела.

Пришлось поехать в «Эйвери Холл». Хоть какая-то зацепка. Подросток в капюшоне. Нужно было с детьми поговорить, которые у артиста занимались.

Школа эта была выстроена с пафосом, свойственным провинциальным заведениям, претендующим на особый статус. Герб на чугунных воротах соединял в себе штампы великосветского шика: вензеля, герб, лошадки с запрокинутыми копытцами, пухлые ангелочки и витиеватые цифры в окружении лавров.

Я въехал во внутренний двор на своем «Шевроле-Каприз» третьего поколения, в коричневом корпусе и с белой крышей. Дрянная птица полоснула лобовое стекло пометом наискось. Я подумал, что это хреновый знак. Вылез из тачки и побрел через вытоптанное травяное поле к широкому крыльцу учебного заведения. Там меня уже ждали.

– Вы только поосторожнее с ними, детектив, – сказала женщина средних лет, лица которой я не запомнил. Зачем мне ее лицо?! Надо побыстрее убираться отсюда.