Книга Горький сахар, страница 84 – Ксения Бахарева

— Но где же деньги? — по окончании доклада молниеносно спросил полковник Духов в присутствии всего прославленного коллектива комитета. Постояв с минуту, он присел на кресло, скрипя и охая.

Лещинский долго смотрел на заплывшие глаза начальника, красный галстук, свободно обнимавший его толстую шею, и на отекшие пальцы, нервно барабанившие по столу.

— Скорей всего, солидный куш в два миллиона долларов ушел в прибалтийские банки. Когда люди получают незаконные деньги, все идет туда, и мы ничего не можем с этим поделать, — сухо ответил Лещинский.

Вся радость от проделанной работы улетучилась вмиг, ибо полковник сел на коня, бранясь нещадно, напоминая в сотый раз, что целых пятнадцать процентов проблемной кредитной задолженности банков являются следствием невозврата кредитов, и в комитете более полусотни таких уголовных дел, и совокупный невозвратный ущерб составляет около тридцати миллионов долларов США. Что мог ответить на подобные замечания Афанасий Петрович,как начальник управления по расследованию преступлений в финансово-кредитной системе? Невзирая на высокую должность, что мог предпринять он, когда две трети озвученных сумм приходились на граждан, сбежавших за границу в те страны, с которыми не заключены договоры о правовой помощи? А ничего! Разве что только почесать густую серебристую кучерявую шевелюру и мысленно проклинать тот день, когда согласился служить под началом у толстуна Духова. Ему, опытному волку в сыскном деле, как, наверное, никому в следственном комитете, было ясно, какая опасная кризисная ситуация сложилась в банковском секторе экономики и прежде всего в сфере кредитования, потому как зверская задолженность создавала угрозу для нормального функционирования банковской системы и отрицательно сказывалась на финансово-экономическом положении всей страны. Того и гляди жди беды. В общем, произошло то, что обычно бывает, когда человек, денно и нощно посвятивший себя служебному долгу, не получил ни малейшей благодарности: Лещинский собрал сумку в конце рабочего дня и поплелся на встречу с однокурсником Климовичем.

— Эта история с юными «директрисами», попавшими в кабалу к ушлому пройдохе, волнует и трогает меня необыкновенно, — изрек Сергей, поднеся к губам рюмку прохладной водки в излюбленном баре на проспекте Скорины, в прошлом чрезвычайно популярном, нынче же от роскоши былой осталось одно название.

— Тут без помощи комитета не обошлось. Иначе никак. Я договорился, завтра же перевезешь их на нужный адрес. Сам сможешь навестить, коль так озабочен! — вскинул копну волос Лещинский.

— Не, братец, ты не то подумал. Я чист в помыслах. Девчонки доверились мошеннику, а он грозится убить, если язык развяжут.

— Они, что же, принадлежали ему?

— Не думаю, просто денег больших хотели.

— За такие «хотелки» надо отвечать.

Следователь отодвинулся вальяжно на спинку продавленного кресла. Выпитая водочка потекла внутрь, согрела, стало дышаться легче и смелее, так что Афанасий уже не чувствовал того отвращения, которое испытал на всеобщем собрании к трухлявому пню — человеку, волею судеб вознесшемуся на кресло руководителя, тогда как он, столько лет прослуживший, имеющий множество высоких наград, вместо благодарностей и конкретного плана действий должен слушать уничижительный тон «всезнайки».