Книга В темноте мы все одинаковы, страница 70 – Джулия Хиберлин

Просматриваю пропущенные звонки.

От Расти – ни одного.

Зато двенадцать звонков подряд с другого номера.

33

– У меня совпадение по ДНК с бутылки. – Доктор Камила Перес сразу берет трубку и, не тратя времени на приветствия, переходит к делу. – Образец попался идеальный. База выдала совпадение с неким Кристофером Коко. Могу сказать с высокой степенью уверенности, что образец ДНК принадлежит его дочери.

Мозг лихорадочно работает. Камила нашла отца Энджел.

– Человек он нехороший, – мрачно продолжает Камила. – Осужден за непредумышленное убийство. Отправлен в Бигмак.

– Бигмак, – повторяю я.

– Тюрьма строгого режима в Оклахоме. Для самых отъявленных негодяев. Но это было несколько лет назад. Его три недели как выпустили. Извини, что звоню в такую рань, но я решила не ждать. Слишком явное совпадение – ты даешь мне ДНК дочери убийцы, который только что вышел из тюрьмы.

В двадцати шагах от меня дом Мэгги, за дверью которого кипит жизнь.

Милая картинка окрашивается в кроваво-красный цвет. Стук молотков по крышам начинает казаться клацающими шагами маньяка.

– Одетта, ты меня слышала? Очень шумно. Будто град идет.

– Слышала, – выдыхаю я. – Очень благодарна за звонок. Мне надо идти.

Отец Энджел – убийца.

Пытаюсь вспомнить, когда Мэгги прислала последнее сообщение.

Нащупываю пистолет.

– Что, черт побери, происходит, Одетта? Ты спятила? – Полуодетая Мэгги с ребенком на руках следует за мной по коридору.

– Где Род? – нетерпеливо спрашиваю я. – Лола? Энджел?

– Род в больнице, заканчивает дежурство. Девочки еще спят. Что происходит?

– Мне надо увидеть их. Девочек.

– Пистолет убери! – шипит Мэгги. – Нет здесь того, что тебе кажется. Система безопасности бдит круглосуточно. Знаешь ведь, что я фанатично к этому отношусь.

Я уже приоткрываю дверь в комнату Лолы. В глаза бьет фиолетовый цвет. Фиолетовое все: стены, коврики, мягкие игрушки, даже ночная рубашка с изображением диснеевской Золушки, задравшаяся до подгузника. Лола лежит попкой вверх, палец во рту. Спит.

Как можно тише затворяю дверь.

– Видишь? – Мэгги пересаживает малышку на другое бедро. – Давай сделаем кофе. И ты расскажешь, что, черт побери, с тобой происходит. Это из-за Уайатта? Я видела сегодня утром в «Твиттере», что его выпустили. Ты где пропадала? Я просила тебя поспать. Похоже, ты не послушалась.

– Мне нужно увидеть Энджел. – Просьба звучит как мольба. – Своими глазами.

– Хорошо, хорошо. – Мэгги протискивается вперед и тихонько стучит в дверь напротив. Не дождавшись ответа, поворачивает ручку, слегка приоткрывает дверь и шепчет: – Энджел? Прости, что беспокою. Просто проверяю.

Ответа нет.

Резко обхожу ее и распахиваю дверь. Кровать пуста, одеяло смято. Жалюзи раздвинуты до упора. Дверь в смежную ванную закрыта.

Замираем на несколько секунд; мой пистолет направлен на ковер.

За дверью ванной раздается звук смыва, затем шум воды в раковине.

– Туда тоже ворвешься? – спрашивает Мэгги.

– Нет, все нормально. – Я убираю пистолет в кобуру. – Где твой ноут?

Нагуглить несколько статей о Кристофере Коко несложно – он застрелил свою бывшую подругу тридцати двух лет в трейлерном парке под Норманом, штат Оклахома.

Затяжная погоня. Быстрое обвинение. Отвратительная сделка со следствием.

Никаких упоминаний о дочери: с одним глазом или с двумя, его, ее или общей. Непонятно, расстались ли они после многолетних отношений или всего через несколько месяцев после знакомства. Ни слова об освобождении, потому что его жертва, Джорджия Кокс, стерлась из памяти, превратившись в одну из трех женщин, которые ежедневно гибнут в Америке от рук партнера.