Книга В темноте мы все одинаковы, страница 69 – Джулия Хиберлин

Расти способен повести себя и так и этак.

Одним из наших первых совместных расследований стало дело учительницы математики, которую обвиняли в связи с шестнадцатилетним учеником. Мать парня нашла у него под матрасом презервативы и селфи, на котором он пальцами с обгрызенными ногтями обхватывает грудь учительницы.

На допросе та, заливаясь слезами, рассказала, что парень изнасиловал ее на кухне школьной столовой после уроков. А фото угрожал распространить, если она кому-нибудь расскажет. По ее словам, он приставил кухонный нож к ее животу и велел улыбаться.

Тому не было ни единого доказательства. Она и раньше изменяла мужу, а после этого инцидента он подал на развод. В ее телефоне нашлось еще шесть снимков, присланных парнем, который помнил ее номер наизусть. На фоне – бесполезная муть.

Именно Расти решил привезти парня в участок и еще раз с ним поговорить. Выложил на стол увеличенную фотографию, где они вдвоем. Я едва удержалась, чтобы ее не перевернуть.

– Тут не разглядеть, но ходят слухи, что у твоей учительницы татуировка на ягодице, – сказал Расти парню. – В виде лошади. Это правда? Меня мама учила, что татуировки только у шлюх. Женишься на такой, она станет изменять и разобьет тебе сердце. А вот для развлечений девчонки с тату – самое то.

Парень ухмыльнулся, явно попавшись на удочку:

– Ага, с лошадью. Точно. Мамаши вечно из-за всего заводятся. Это ее заморочки. Не мои.

– А отец? У него ведь есть лошади, верно?

– Ага. В основном пегие. И несколько арабских скакунов.

– Значит, лошадей с мифическими существами ты не спутаешь?

– С мифо… чем?

– Короче, сынок, – сказал Расти. – Там не лошадь, а единорог. Фиолетовый, с большим рогом на голове. Я, когда занимаюсь любовью, обращаю внимание на детали. А вот ты, похоже, нет. Так мне стоит волноваться? Я не смогу тебя защитить, если будешь врать.

– Но вы же сами сказали, что лошадь.

– Кажется, это ты сказал. Верно, Одетта?

Еще двадцать минут в том же духе – и парень сознался, что подкараулил учительницу у автомата с едой. Знал, что по средам во время большой перемены между 16:15 и 16:30 она покупает пакетик сырных крекеров и диетическую колу.

Он заткнул ей рот своим грязным носком. Прихватил нож с прилавка буфета и затащил учительницу в кладовку, где заранее отодвинул большой ящик с сыром. И нисколько не сомневался, что она наслаждалась каждой минутой процесса.

Жуткое дело – добиваться признания с помощью фото, сделанного во время изнасилования.

Оказалось, на теле учительницы не было ни одной татуировки.

Методы у Расти отвратные, но он видел, где правда, а я – нет.

На подъезде к дому Мэгги уже слышится шум молотков. Вокруг с удвоенной скоростью растут остовы новых домов, налепленных почти впритык друг к другу.

Скрывать тайную жизнь Мэгги станет все труднее. Новые соседи заметят фургоны ремонтников, маленькую дочку, привыкшую справлять естественные потребности на заднем дворе, вереницу незнакомок, выходящих из дома в любое время дня и ночи с перевязанными ранами и в новой одежде.

Ненадолго погружаюсь в умиротворяющую картинку просыпающегося дома: малышка сосет грудь, Энджел и Лола уютно свернулись калачиком, на экране телевизора мельтешат мультики.

У моего напарника тоже дома маленькие дети.

Решение принято.

Я перезвоню Расти, скажу, что со мной все в порядке. Первым делом сообщу, что оставила патрульную машину у озера.