Книга В темноте мы все одинаковы, страница 52 – Джулия Хиберлин

Доктор записывает всех, кто сидит у нее на балконе, или только мне выпала такая честь?

Что за книгу она пишет?

Когда я наконец подъезжаю к Синему дому, мне хочется только отстегнуть протез, выпить литр воды и поспать, чтобы прошла пульсирующая боль в правом виске. Вместо этого меня встречает немая сцена на крыльце.

Финн прислонился к колонне, скрестив руки на груди. У его ног – рюкзак, все еще покрытый белесой пылью после нашего медового месяца в Марокко.

На моем красном садовом кресле восседает тощая пергидрольная блондинка, каких сотни тысяч; нога закинута на ногу, юбка задралась, почти полностью открыв бедро.

Кувшин с чаем позволяет сделать кое-какие выводы. На поверхности плавают кусочки подтаявшего льда, словно крошечные айсберги.

Ожидание затянулось.

У обочины припаркован белый внедорожник с наклейкой «Вперед, „Лайонс“!» на заднем стекле. Очевидно, машина принадлежит незнакомке, и, судя по наклейке, она местная.

Осторожно паркуюсь рядом с Финновым синим кабриолетом. Немая картина оживает: Финн закидывает рюкзак на плечо и направляется ко мне. Блондинка так и сидит позади него на крыльце, прикусив длинный темно-синий ноготь.

Грудь выпирает из розового топа, как два шарика карамельного мороженого. Две подтянутые ноги с изящными ступнями. Все остальное тоже в комплекте. Щиколотку дважды обвивает татуировка: крошечная змейка с красной головкой или стебель розы с бутоном – отсюда не разобрать.

Финну такие не по душе. Значит, они не вместе. Или решил поменять предпочтения?

– Ты где была? – Финн в двух шагах от меня; в голосе явное раздражение. Слишком близко.

Надеюсь, запаха спиртного не почувствует.

Хочется ответить: «Выясняла, где побывали отцовские ботинки. Отслеживала телефонный номер из ящика его рабочего стола и уперлась в глухую стену в чистом поле». Но я молчу.

– Почему на звонки не отвечаешь? – требовательно спрашивает Финн. – А, ладно. Не важно. Я внес залог за Уайатта Брэнсона. Отвез его домой пару часов назад – он без машины. Пикап отбуксировали с Берч-стрит в восьми кварталах от дома девочки на штрафстоянку в Далласе. Чтобы не расслаблялся.

В голове возникают две картинки.

Уайатт с Финном едут вместе по проселочным дорогам в тесном пространстве двухместного «БМВ» с невидимой мной посередине.

И Уайатт снова заперся в своем доме. Один.

– Партнеры просили поблагодарить тебя за рекомендацию. Ты, возможно, удвоила мою годовую премию. Уайатт даже говорит, что может заплатить. – Голос Финна звучит холодно и напряженно, будто его язык не был в моем пупке прошлой ночью.

– Ты правда собираешься сам его защищать? – недоверчиво спрашиваю я.

– Вопрос решится сам собой, если Уайатт не будет осторожен, – спокойно отвечает Финн. – Полиции пришлось привлечь дополнительных операторов, чтобы справиться с наплывом звонков. Люди открыто угрожали разделаться с Уайаттом, если копы его отпустят. А теперь он свободен. Если Уайатт убьет кого-нибудь в этом городе, обороняясь, даже если будет стрелять с собственной постели, это ничего не изменит. Здесь правят не законы, а инстинкты. Как сказал твой напарник, «он разворошил змеиное гнездо».

– Ты же знаешь Расти. Он сам до конца не верит в свое деревенское бахвальство. Может, из обвинений ничего не выйдет.

Однако в душе я знаю, что Расти не так уж не прав. Документалка про Уайатта зажгла спичку. А инцидент с Лиззи плеснул бензина в костер.