Книга Прямой умысел, страница 52 – Александр Токун

— Теперь все ясно, — заключил Линник. — Что ж, молодой человек, вы пойдете с нами.

Они с секретарем подняли Брукуна на ноги и, крепко держа его с двух сторон, повели вверх по улице.

— Куда вы его? — грустно проговорил Рухля.

— Смотря по обстоятельствам, — ответил сыщик.

Некоторое время они шли молча. Пытавшийся поначалу упираться парень вскоре перестал сопротивляться, смирившись со своей участью. Наконец Кондрат внушительным голосом произнес:

— Я понимаю ваши опасения, но способ, который вы избрали для того, чтобы расстроить свадьбу сестры, не имеет никаких оправданий. Шутка ли, зарядить камнем в голову! А если бы вы случайно убили Гордея? Вас бы вздернули на виселице, а ваша горячо любимая сестра одновременно лишилась бы и жениха, и брата. Вы об этом подумали?

— Я не знал, что мне делать, — с трудом выдавил из себя Никодим и заплакал.

— Это хорошо, что вы раскаиваетесь, — примирительно заметил Линник. — Самое большее, что вы можете сделать — поговорить со своей сестрой. Хотя, немного зная характер Марфы, думаю, что своего решения она уже не изменит.

— Да, — всхлипнул Брукун.

— В любом случае это ее решение. Марфа знает, что у ее жениха чахотка?

— Знает.

— А родители?

— Тоже.

— Значит, их все устраивает. Вам остается лишь смириться с этим.

Они подошли к полицейскому отделению.

— Послушайте, Никодим, — остановился сыщик. — Я не работаю в полиции и не собираюсь выдавать вас Поправке, тем более ни ваша сестра, ни даже Гордей не будут рады, если вас возьмут под стражу. Я вас отпускаю. Подумайте над своим поведением и над тем, как будете оправдываться перед Марфой. Но если с Гордеем что-нибудь случится, так легко, как сегодня, вы уже не отделаетесь, это я вам обещаю. Вам все понятно?

— Да, — подавленно кивнул Брукун.

— Что нужно сказать? — улыбнулся Онуфрий.

— Спасибо, — пробормотал юноша и медленно побрел домой.

Кондрату очень хотелось увидеться сегодня с Ульяной. Линник понимал, что подобная навязчивость с его стороны может вызвать в городе ненужные толки, но ничего не мог с собой поделать: сердце томительно сжималось от разлуки, а мысли об убийстве Стеши беспомощно вращались по кругу, словно винт с сорванной резьбой. Вспомнив о своем обещании поощрить Фрола за его вчерашние труды, сыщик решил, что это весомая причина для визита, и отправился в гости к портнихе.

Вечерело. Солнце заходило за подбитую предзакатным пурпуром пепельно-серую тучу, предвещая на завтра скверную погоду. Время от времени налетавшие порывы холодного ветра гнали серебристую рябь по пухлым кронам лип и кленов, выхватывая из их гущи то один, то другой лист, который, кувыркаясь в воздухе, мягко опускался на мостовую. На душе у Кондрата тоже было неспокойно, им овладела безотчетная тревога.

Фрол оказался на своем обычном месте. Увидев Линника, он быстро спустился с орешника на землю.

— Добрый вечер! Ну что, поймали парня, который нападал на Гордея? — нетерпеливо поинтересовался мальчик.

— Здравствуй, Фрол! Да, поймали. Кстати, это тебе за работу, — сыщик протянул кулек с пряниками. — Как договаривались.

— Ой, — засмеялся сын портнихи, — а я уже и забыл. Спасибо! А как вы поймали преступника?

— Это долгая история. Да и не преступник он вовсе, так… — неопределенно махнул рукой Кондрат.

— Мне дядя Онуфрий рассказал, как вы два раза спасли его на войне. Вы настоящий герой! Как мой папа.