Книга Прямой умысел, страница 46 – Александр Токун

Линник рассеянно забрел на рынок и стал задумчиво прохаживаться между повозками. Может, это как раз то, что ему сейчас нужно, — затеряться в толпе, развеяться, заполнить голову свежими впечатлениями, которые вытеснят тоскливое любовное томление, начавшее растапливать всегда холодный ум Кондрата. Но крики и призывы торговцев не достигали разума сыщика, и вся базарная суета представала перед ним в каком-то странном тумане, как навязчивое бессмысленное сновидение. Варвара с копной темных кудрей поприветствовала Линника издали, он машинально ответил ей кивком головы. «Красивая женщина, — подумал сыщик, — но, кроме изощренных плотских утех, она ничего дать не может».

— Кондрат Титович! Кондрат Титович! — послышалось вдруг сзади.

Линник обернулся. К нему, тяжело переваливаясь, приближался судья Плыха.

— Я вас зову, зову, а вы меня не слышите, — укоризненно покачал он головой.

— Доброе утро! Извините, здесь шумно, а я задумался, — сказал сыщик в свое оправдание.

— Ну-с, милейший, как у вас дела? — живо поинтересовался судья.

— Ничего, — пожал плечами Кондрат. — Все по-старому.

— А как продвигается расследование?

— Честно говоря, оно скорее не продвигается, а топчется на месте, — грустно пошутил Линник.

— Не отчаивайтесь, с кем не бывает, — Плыха ободрительно похлопал его по плечу. — Давайте сейчас зайдем ко мне, пообедаем.

— Нет, спасибо, я совсем недавно позавтракал.

— Значит, у нас будет второй завтрак, как у англичан, — засмеялся старик. — Пойдемте, это не обсуждается!

Сыщику ничего не оставалось, кроме как согласиться.

По дороге домой судья, не переставая, ругал турейского прокурора.

— Убийцу ему, видите ли, подавай, да поскорее… Эта канцелярская крыса не понимает, что дело запутанное, сложное, а в нашей глубинке его еще труднее раскрыть. Представляю, как тяжело приходится Поправке. Хорошо, что вверху понимают всю сложность ситуации и не торопят с результатами расследования. По крайней мере, они делают это не так рьяно, как наш местный прокурор.

Дом Плыхи находился недалеко от особняка головы и представлял собой приземистое бледно-голубое здание в пять окон, перед которым выстроились в шеренгу высокие кусты можжевельника. Старик отворил дверь перед Линником и вежливо отошел в сторону.

— Прошу в мои скромные хоромы! — произнес судья, картинным жестом приглашая гостя войти внутрь.

Они миновали тускло освещенную прихожую и оказались в просторной столовой, оклеенной желтыми обоями с золотыми узорами. Половину комнаты занимал огромный овальный стол, за которым могла бы без стеснения разместиться семья из двадцати человек. В углу высились напольные часы, и мерно качавшийся латунный маятник бросал светлые блики на стену. Заслышав шаги, в столовую вошла полная женщина пятидесяти пяти лет в сером платье и чепце.

— Это моя супруга Устинья, — коротко пояснил Плыха.

— Очень приятно, — кивнул сыщик.

— А это Кондрат Титович Линник, приехал из Борхова, чтобы расследовать убийство Стеши Смык, — сказал старик своей жене. — Нужно устроить ему радушный прием, тащи сюда все, что есть.

— Василий Илларионович! — попытался возразить смущенный Кондрат.

— Не спорьте! — отрезал судья. — Вы мой гость.

Не успел Линник устроиться на своем месте, как стол начал быстро заполняться всевозможными яствами. С расширяющимися от ужаса глазами сыщик следил за появлением молодого картофеля, жареной рыбы, тушеной говядины с горошком и соусом из красной смородины, соленых рыжиков с морковью, пирога с капустой, порезанного на крупные, как могильные плиты, куски.