Книга Прямой умысел, страница 105 – Александр Токун

— А почему вы сразу не сбежали с камнями? — удивился Янель.

— Чтобы меня не преследовали. Думал, поработаю годик, женюсь на Татьяне и уеду с ней да с хорошим капитальцем в придачу. Глупо, конечно, вышло, из-за бабы погорел, так часто в нашем деле бывает, но уж очень хороша чертовка!.. Все бы так и вышло, если бы на эти стекляшки кто-то не позарился. Уж не жена ли мужа надуть хотела? — догадался Петруха и весело посмотрел на следователя и сыщика.

— Кто кого хотел надуть? — не понял Янель.

— Это не относится к делу, — отрезал Линник. Не хватало еще разрушить семью Кияковского, точнее, что от нее осталось. Впрочем, следователь не обратил на слова сыщика особого внимания, а ухватился за другие факты:

— Петр Потапович, а у кого вы служили до Кияковского?

— Так я вам и ответил! Вижу, куда вы клоните.

— Есть у меня подозрения, что это далеко не первый ваш визит в богатые дома за драгоценными камнями.

— Я вам ничего на этот счет не скажу. Вы следователь, это ваша работа, трудитесь! — развел руками вор. — Скажу только, что мою физиономию могли видеть в очень разных местах, такое уж у нее свойство.

— Вы меня утомили, Петр Потапович, пора ехать в отделение, — заключил Янель, повелительно махнув чубуком сонным городовым.

Когда двое городовых вывели из буфета Петруху, на него сразу же яростно набросилась с кулаками Татьяна:

— Подлец! Негодяй! Ты божился, что не брал!

— Дурочка! — пытался увернуться от ее ударов жених. — Да я ради нас старался!

— Ради нас? А я тебя об этом просила?… — в отчаянии кричала камеристка. — Не нужны мне бриллианты! И эти побрякушки тоже не нужны!

Служанка намеревалась разбить о пол стеклянные серьги, но Кондрат вовремя остановил ее: это были важные улики.

— Верно говорят, что все зло от баб! — засмеялся вор, подмигнув шедшему сзади следователю.

Девушка вдруг разрыдалась на плече у Линника.

— Татьяна, вы молоды и хороши собой, я уверен, что легко найдете себе другого жениха, гораздо лучше этого, — сыщик ободряюще похлопал камеристкупо спине. — Извините, мне пора.

Кияковский ждал Кондрата в своем кабинете. При появлении Линника хозяин дома с торжественным видом вышел ему навстречу и крепко пожал руку:

— Благодарю вас! Вы меня спасли. Это вам за найденную семейную реликвию — по одной за каждый из «орешков».

В ладонь сыщика легли пять золотых монет.

— Я вижу, вы любите широкие жесты, — усмехнувшись, заметил Кондрат. — Вот только богатства это вам не принесет.

— Сегодня вечером мне несказанно повезло — и в игре, и в делах. Должен же я чем-то за это пожертвовать?

— Хотите совет? Не играйте больше — потеряете дом, жену, семью, честь. Жизнь преподнесла вам урок, сейчас у вас есть возможность все начать с чистого листа, не упустите ее.

Линник чувствовал, что его сентенция пропитана дешевым пафосом, но Виктор Викентьевич был поклонником напыщенных фраз, и ему понравилось.

— Я попробую, — сказал дворянин на прощание.

На улице медленно засыпало снегом невзрачный зеленоватый возок. Закутанный в тулуп Онуфрий нетерпеливо бродил вокруг саней.

— Замерз? — участливо осведомился сыщик.

— Местами, — кивнул секретарь.

— А почему в доме не подождал?

— Скоро полночь. Кияковская должна подъехать с минуты на минуту. Не хотелось бы смущать ее нашим возком.

— Вот, смотри, — Кондрат показал Онуфрию полученный гонорар. — Может, это тебя немного согреет.