Книга Трое с маяка, или Булочная на Краю Света, страница 48 – Полина Сутягина

Мари вынесла поднос с имбирным печеньем, и поставила его на прилавок, где уже все было оформлено кленовыми листьями и яркими красными гроздьями рябины. Девушка подняла глаза и сразу заметила что-то неладное, происходившее в другой стороне зала. Жаннет проворно справлялась у прилавка, и Мари, оставив ее там, двинулась к мальчику и старушке.

– Мадам Кюрю, Вам нездоровится? Давайте я налью Вам чаю со смородинным и малиновым листом.

Старушка не успела ответить девушке, когда та уже обратилась к мальчику:

– Томми, давай-ка на кухню, поставь чайник и быстро переоденься – на кого ты похож? Опять зонт дома оставил?

Тот кивнул и радостно бросился исполнять поручения. Разумная Мари хранила в булочной запасную одежду для всех обитателей маяка – на всякий случай. А зная Томми, это уж точно было нелишним.

Поток покупателей немного схлынул – это время всегда было самым активным в булочной, если не считать утра и выходных, но на улице начало темнеть – и обитатели маленького Городка заспешили домой, к своим каминам.

Мари заварила чай, и села рядом с мадам Кюрю, протянув той красивую фарфоровую чашку, над которой взвилась тонкая струйка теплого воздуха. Старушка приняла чашку и дрожащей рукой поднесла ее к губам, чуть не пролив содержимое. Мари с тревогой наблюдала. Платок у старушки, как обычно после ловли собаки, съехал, обнажив седые, немного волнистые волосы, плечи поверх простенького теплого платья покрывал вязаный белый платок, а на ногах старушки были галоши, из которых выглядывали носочки, так как подол синего платья был не до земли. Мари внимательно разглядывала старушку, что-то в ее облике заставляло девушку тревожиться.

– Мадам Кюрю, – тихо начала Мари, когда старушка допила первую чашку. – Как Вы себя чувствуете? Что мы можем сделать для Вас?

– Ах, сделать… да, да, конечно, я и забыла, зачем зашла… Хлеб собиралась купить, и еще что-то сладкого для них… Чем-то порадовать надо…

– Для кого? – осторожно спросила Мари.

– Так ведь дочь с мужем приезжают. Вы разве не знаете мою дочь?.. А… Так она же уехала еще до того, как Вы и Ваша подруга у нас поселились… правильно… – закивала мадам Кюрю.

– А что Ваша дочь любит? – наклонилась к ней Мари.

– Ох, вот раньше она любила мои яблочные пироги! – и мадам Кюрю улыбнулась, уже не вымученно, а радостно, своим воспоминаниям. – У меня во дворе такие прекрасные яблони. Еще мой дедушка сажал их. Когда Викки была маленькая… О… такая хорошенькая моя малышка… Косы, я плела еще две косы… Ах, да… яблони. Вот я делала по осени пироги, джемы… м… да, – и она вдруг снова сникла, – да… – чуть тише, – Викки давно уехала из дома. Вышла замуж там, в большом городе. Она мне писала! – как бы оправдывая дочь, подняла на Мари глаза старушка, – да, да… писала… Я была у них однажды… Такой дом, знаете ли… Очень хороший у нее дом, очень муж такой человек, да… приличный, воспитанный, одевается хорошо… – и мадам Кюрю хотела снова отпить из чашки, но та оказалась пуста.

Тогда Мари кивнула Томми, дежурившему рядом, и тот быстро налил еще чая.

– О… Спасибо, мальчик… – пробормотала задумчиво старушка.

– Может, тогда яблочные тартинки? – поинтересовалась Мари, – хотя, я думаю, вряд ли они сравнятся с Вашим пирогом, к тому же он напомнит Вашей дочери об ее детстве.