Онлайн книга «Дорогуша: Рассвет»
|
– Я и не говорю, что ты подвергаешься. – Ты просто его не понимаешь. У меня все в порядке. – А ты объясни мне. Попробуй – вдруг пойму? Марни нахмурилась. – Вообще-то это вообще не твое дело. – Два «вообще». – Неважно. – Покажи мне свой телефон. – Что? – Покажи мне телефон. – Нет. Я снова выхватила трубку у нее из рук, и Марни попыталась отнять ее обратно. – Рианнон, отдай! Сейчас же верни мой телефон! – Люди добрые, к беременной пристают! – заорала я, и еще несколько человек оглянулось посмотреть, как я отбиваюсь от приставаний, но во всем кафе не нашлось ни одного человека, которому стало бы по-настоящему интересно. Очень типично. Беременные почти невидимы человеческому глазу. На заставке у Марни стояло совместное селфи с Тимом. Она улыбалась, а он стоял у нее за спиной и обнимал – как будто пытался задушить. Хмм, по-арийски привлекательный, но, на мой вкус, уж слишком живой. Я заглянула в историю звонков и сообщений и, утвердившись в своих подозрениях, вернула телефон. Щеки у Марни пылали, она подхватила куртку и торопливо ее натягивала. – Пятьдесят семь звонков. За два дня. И при этом вы с ним живете вместе. Она на меня даже не взглянула. Перекинула ремешок сумки через плечо и выбралась из-за стола. – Сто семьдесят шесть сообщений за неделю, – крикнула я ей вдогонку, пока она ковыляла – на максимальной возможной скорости – прочь из кафе. Она резко обернулась. – И что? Он обо мне заботится. Я тебе говорила! Мы зашли на эскалатор. – То, что вы женаты, еще не означает, что ты ему принадлежишь. Такое только в песнях дурацких панк-рокеров бывает! – Он не твой дедушка, понятно? И не тот тип из Прайори-Гарденз. Он служил и любит, чтобы все было как следует, – и немного за меня волнуется, вот и все. Я его понимаю. Понимаю, почему он такой, и мне с ним нормально. Я его люблю. Все, разговор окончен. – Нет, не окончен. Это он заставил тебя уйти из балета? Она не ответила. – Он тебя бьет? Я пыталась придумать что-нибудь поддерживающее, что говорят женщинам в подобных ситуациях, но ничего не приходило в голову. Передо мной были лишь ее глаза – сухие, потому что она не позволяла им наполниться слезами, и я не видела иного способа помочь ей, кроме как отправиться прямиком на пластмассовую фабрику и анально изнасиловать каким-нибудь острым предметом это мерзкое чмо, больше всего напоминающее лоток для кошачьего туалета. Марни зашагала вниз по эскалатору. – Эй, а мне что теперь – на автобусе домой ехать? – крикнула я ей вслед. Она дождалась меня внизу. Я спустилась и молча встала с ней рядом. – Он меня не бьет. Честное слово. Я нужна ему. Но я больше не хочу об этом говорить, хорошо? Я тебя очень прошу, пожалуйста. – Она понизила голос до шепота. – Просто побудь сегодня моей подругой. Почему-то слово «подруга» на меня подействовало. Я не хотела, чтобы она уходила, и не хотела, чтобы она злилась. Я хотела и дальше быть ее подругой. – Давай куда-нибудь сходим, хочешь? Например, в музей? – Почему в музей? – Когда я была маленькой, мы с другом всегда ходили в музей. Давай, а? Она взглянула на телефон, и я опомнилась: – А, извини. Во сколько Геббельс велит возвращаться в Шталаг? Она засмеялась – к моему удивлению. – В шесть. – Тонна времени! – сказала я. – Пойдем! Это недалеко. Мы поехали по городу, больше ни разу не упоминая Того, Кого Нельзя Называть, и я провела Марни импровизированную экскурсию по Бристолю и бухте. Мы неспешно прогулялись по Парк-стрит, в шляпном магазине попримеряли шляпы, а в обувном – туфли и, наконец, дошли до моего любимого места – музея. Для начала я показала ей главные хиты – сувенирную лавку, египетские мумии, камни и самоцветы, аметист размером с мою голову и сталактит, похожий на член. Потом – чучел, собирающих пыль в своих огромных стеклянных ящиках, – Мертвый Зоопарк, как мы с Джо его называли. Запах Мертвого Зоопарка (затхлый и едкий от старости) я уловила еще издали и потянулась к нему, будто моль. Мы нашли гориллу Альфреда – пожалуй, самого прославленного уроженца Бристоля. |