Онлайн книга «Дорогуша: Рассвет»
|
Дедушка заставил Медовый коттедж чучелами животных. Ласки, горностаи и крошечные птички, которых он сшибал с деревьев из пневматики. Бабуля их терпеть не могла. Говорила, что у них такой вид, будто они бесконечно страдают от боли. Сама она любила заварочные чайники «Каподимонте», амуров и фарфоровые розочки, но хранила все это завернутым в пузырьковую пленку в коробках, потому что «они только и делают, что бьются». – По-моему, надо выставить твоих балерин на всеобщее обозрение, – сказала я Марни, собирая ванильную лужицу блином. – Да ладно, ерунда, – сказала она и снова поковырялась в салате. Я собиралась спросить, что значит «ерунда», но она пронзила вилкой латук и перескочила на другую тему: – Так ты и после рождения ребенка планируешь жить с родителями Крейга? Я не успела рта раскрыть, как ее телефон снова заверещал. – Аюшки, зай… А, да, конечно, заскочу… хорошо… ага, все еще с Рианнон. О, здорово. Ага, ладно. Спасибо, мой хороший, увидимся. Я тебя люблю… Пока. У меня брови полезли на лоб от изумления. – Надо купить картошки. Так на чем мы там остановились? – На том, что мы с тобой разговаривали, а тип, с которым ты спишь, позвонил тебе два раза, и оба раза – ни о чем. Она продолжала хрустеть салатом. Мы сидели и молча смотрели, как мамаши сражаются с колясками, их дети скачут туда-сюда, старые друзья встречаются и обнимаются. За соседним столом папа обсуждал с двухлетней дочкой выбор, представленный в меню, как будто учил ее читать. Когда им принесли еду, он нарезал жареную картошку на ее тарелке и показал, как на нее следует дуть. Девочка не захотела есть сама и потребовала, чтобы он ее кормил, поэтому одной рукой он пользовался, чтобы поесть самому, а второй закладывал еду в рот ребенка. Спустя некоторое время наш разговор возобновился, и нам снова было легко друг с другом: я рассказывала про ЖМОБЕТ и умоляла, чтобы Марни в следующий раз пошла туда со мной и защитила меня от промывания мозгов их насильственной добротой. Я стала рассказывать ей про смешные прозвища, которые всем им придумала… И тут ее телефон зазвонил снова. Я увидела на экране: звонит Тим. Марни состроила извиняющуюся гримасу. – Это последний раз, обещаю… Да, милый… ага, думаю, да… О, здорово, молодец… да, по-моему, это классная м… Я выхватила телефон у нее из руки и нажала на кнопку отбоя. Марни вспыхнула и вцепилась в телефон. – Ты что? Зачем?! – Ну, во-первых, затем, что это невежливо – отвечать на звонки во время разговора… – У него перерыв на обед! В другое время он мне не сможет позвонить! – …а во-вторых, твой муж ведет себя как невозможно унылое говнище. Она перезвонила ему и следующие десять минут без передышки извинялась и на профессиональном уровне сносила его вонь и истерику, пока я доедала торт и допивала чай. Вернувшись за стол, она медленно выдохнула. – Вроде ничего. Обошлось. – Слава тебе господи, – сказала я, не переставая жевать. – А то я так волновалась. – Рианнон, зачем ты это сделала? – Затем, что ты делишь постель с врагом. И я решила вмешаться. – Пожалуйста, никогда больше так не делай. Повисло молчание. – Эллисон, воспитательница из Прайори-Гарденз, длительное время подвергалась домашнему насилию. – Я НЕ ПОДВЕРГАЮСЬ ДОМАШНЕМУ НАСИЛИЮ! – закричала Марни. Несколько человек оглянулось. Она втянула плечи. |