Книга Проклятие фараона, страница 53 – Барбара Мертц

– Я пришел спасти мертвых, а не осквернить их могилы, – ответил Эмерсон. – Многие столетия жители Гурнеха рассеивали их несчастный прах по пескам. А что до проклятий, то я не боюсь ни ифритов, ни демонов, ибо Бог, которому мы с тобой поклоняемся, обещал защитить нас от зла. Да благословит он наш спасительный труд! Аллах акбар – ля иляха иллаллах[9].

Сорвав шляпу, Эмерсон повернулся в сторону Мекки и поднял руки к лицу с обеих сторон, как принято при изречении такбира[10].

Я с трудом удержалась, чтобы не прокричать «браво». По толпе прокатился гул удивления и одобрения. Эмерсон выдержал театральную позу ровно столько, сколько требовалось, затем водрузил шляпу на голову и, прежде чем его изумленный соперник смог придумать подходящий ответ, быстро проговорил:

– А теперь, ваше святейшество, прошу меня извинить – мне пора приступать к работе.

Не мешкая, он начал спускаться по лестнице. Имам, приняв поражение с достоинством, соответствующим его положению, повернулся на каблуках и удалился в сопровождении части зрителей. Остальные устроились на корточках и приготовились наблюдать за нашей работой – несомненно, в надежде стать свидетелями несчастного случая.

Я собиралась последовать за Эмерсоном, когда заметила в поредевшей толпе прежде сокрытую фигуру. Свои пламенно-рыжие волосы мистер О'Коннелл спрятал под необъятным кепи и теперь быстро царапал что-то в блокноте. Почувствовав на себе мой взгляд, он посмотрел на меня и приподнял шляпу.

– Доброго утра вам, миссис Эмерсон. Надеюсь, вы не слишком устали после столь неспокойной ночи?

– Откуда вам известно? – спросила я. – Какого… то есть что вы здесь делаете?

– Право, это ведь общественное место. Открытие гробницы – важная новость. Ваш муж подарил мне превосходнейшее начало для статьи. Он великолепный актер!

На первый вопрос он не ответил. Судя по всему, мистер О'Коннелл располагал в нашей экспедиции своими источниками и не собирался их выдавать. Насчет второго пункта он, несомненно, был прав: мы могли не пускать его в гробницу, но были не вправе запретить ему наблюдать за нашей работой. Я гневно смотрела, как О'Коннелл спокойно достает складной стул, раскрывает его и садится. Затем он занес над блокнотом карандаш и выжидающе посмотрел на меня.

Я начинала понимать, что, должно быть, чувствовал имам. Я тоже не знала, что сказать. Поэтому, по его примеру, отступила, стараясь при этом не уронить достоинства.

Спускаясь по ступенькам, я увидела, что Эмерсон уже отпер решетку и разговаривает с охраной – не с гнусным Хабибом и его приспешником, а с нашими рабочими. Я не знала, что он сменил сторожей, и сказала ему об этом.

– Я что, по-твоему, болван – забыть об элементарной предосторожности? – ответил Эмерсон. – Правда, не уверен, что этих мер достаточно. После того как мы расчистим проход, кому-то из нас придется здесь ночевать. Когда Милвертон, на твой взгляд, окрепнет, мы втроем…

– Вчетвером, – поправила я его, покрепче обхватив рукоять зонтика.

Поняв, что придется носить наверх корзины с мусором, наши работники зароптали. Такую простую работу обычно поручали детям, но Эмерсон не собирался обращаться к жителям деревни за помощью. Как только они увидят, что работа идет гладко, то сами попросятся. Во всяком случае, мы на это рассчитывали, хотя происшествия вроде вторжения «ночного призрака» отнюдь не способствовали нашим планам. Если бы нам только удалось поймать неуловимого Армадейла!