Книга Проклятие фараона, страница 151 – Барбара Мертц

– Эмерсон, у тебя десять минут, – вмешалась я. – Мы не должны утомлять Артура.

– Гм. Тогда рассказывай ты, раз мое рассуждение для тебя чересчур многословно.

– Позвольте, я просто задам вам вопросы, – сказал мистер О'Коннелл (его, очевидно, позабавил наш диалог). – Это сбережет нам время. Как вы знаете, будучи журналистом, я умею говорить сжато.

Я не стала бы на его месте использовать слово «сжато», но не видела причин препятствовать предложенной им процедуре.

– Вы говорили о возможности совершить преступление, – сказал он. – А в чем состоял мотив? Профессор?

– Общее место полицейской науки состоит в том, – упрямо сказал Эмерсон, – что главными подозреваемыми становятся наследники жертвы. Хотя я не был знаком с условиями завещания покойного лорда Баскервиля, я предположил, что его жене причитается некоторая сумма. Но я подозревал и другой, более весомый мотив. Мир археологов тесен. Как в любом тесном кругу, здесь любят посплетничать. Репутация леди Баскервиль в вопросах… как бы сказать…

– Внебрачных связей, – закончила я. – Но это было и так понятно.

– Что навело тебя на эту мысль? – спросил Эмерсон.

– Женщин такого сорта видно с первого взгляда.

– Итак, – вмешался мистер О'Коннелл, когда увидел, что Эмерсон залился краской, – вы навели справки о ее репутации, профессор?

– Именно. Последние годы я мало с кем общался. Я поговорил со знакомыми в Луксоре и отправил несколько телеграмм в Каир, чтобы установить, не изменились ли ее привычки. Мои подозрения подтвердились. Я пришел к выводу, что лорд Баскервиль узнал о ее романах – муж всегда узнает последним – и пригрозил ей разводом, разоблачением и разорением.

На самом деле эти факты стали известны Эмерсону лишь сегодня утром, когда леди Баскервиль разрыдалась и призналась во всем. Любопытно, сколько фрагментов этого весьма любопытного признания всплывут в его рассказе в виде собственных умозаключений.

– Значит, она убила мужа, чтобы сохранить свое доброе имя? – с сомнением спросила Мэри.

– Чтобы сохранить роскошный образ жизни, – сказала я, прежде чем Эмерсон успел ответить. – У нее были виды на мистера Вандергельта. Он бы никогда не женился на разведенной женщине – вы же знаете, какие пуритане эти американцы, – но в качестве несчастной вдовы она, несомненно, могла завоевать его сердце.

– Прекрасно, – сказал мистер О'Коннелл, торопливо записывая услышанное в блокнот. – Теперь ваша очередь, миссис Э. Что помогло вам установить истину?

– Кровать Артура, – ответила я.

Мистер О'Коннелл усмехнулся.

– Великолепно. Этот ответ непостижим в той же степени, что и умозаключения Шерлока Холмса. Прошу вас, мэм, поясните.

– В тот вечер, когда мы обнаружили нашего друга на грани жизни и смерти, – сказала я, кивнув на Артура, – в его комнате царил беспорядок. Леди Баскервиль разбросала вещи, чтобы создать видимость спешного побега. Только вот…

– Забыла взять его бритвенные принадлежности, – перебил меня Эмерсон. – Тогда я понял, что убийца – женщина. Мужчина никогда не забыл бы о столь очевидной…

– А еще, – я повысила голос, – мужчина никогда не заправил бы постель так аккуратно. Как мы помним, на Артура напали, когда он спал. Убийце нужно было застелить кровать так, чтобы покрывало спадало до пола – и закрывало спрятанное под ней тело. Чем дольше бы Артур там пролежал, тем труднее было бы невиновным доказать свое алиби. Когда я увидела заложенные, как на больничных койках, уголки покрывала, мне тут же все стало ясно.