Книга Проклятие фараона, страница 127 – Барбара Мертц

Я сомневалась, что этим вечером Артуру грозит опасность, поскольку все подозреваемые находились под моим присмотром, но на всякий случай попросила Дауда покараулить под окном, а Мохаммеда – у двери. Они огорчились, что пропустят спектакль, но я пообещала, что они не останутся внакладе, и вдобавок рассказала правду об Артуре. Они, конечно же, уже знали, кто он на самом деле: такие новости разлетаются с необыкновенной быстротой, – однако им польстило, что я удостоила их своим доверием.

Договориться с моими верными слугами оказалось куда легче, чем убедить остальных. Леди Баскервиль поначалу наотрез отказывалась ехать в Долину, и мне потребовалось все мое красноречие и помощь мистера Вандергельта, чтобы добиться ее согласия. Американец был страшно заинтригован и все висел у меня над душой (как он сам выразился), умоляя дать ему хоть намек на то, что нас ждет. Я оставалась безучастной к его настойчивым просьбам, чтобы не нарушить таинственную и загадочную атмосферу (а еще потому, что и сама не понимала, чего ждать).

Зная любовь Эмерсона к мельчайшим драматическим жестам, я посадила нескольких слуг на ослов и отправила их в начало процессии с зажженными факелами в руках. Если раньше они и испытывали суеверный страх, то теперь он уступил место любопытству: Эмерсон уже поговорил с ними, наобещав разного рода чудеса и откровения. Я подозревала, что Абдулла имеет некоторое представление о замыслах моего мужа, но, когда спросила его об этом, он лишь улыбнулся и промолчал.

Коляски катились по пустынной дороге, мы любовались окружающим нас пейзажем, а когда свернули в узкую расщелину в скалах, я ощутила себя незваной гостьей, которая бесцеремонно вторглась на уединенные тропы, по праву принадлежащие сонму древних призраков.

Перед входом в гробницу полыхал огромный костер. Там нас уже ждал Эмерсон, и, когда он приблизился, я не знала, смеяться мне или воскликнуть в изумлении. На нем была длинная просторная мантия пунцового цвета и причудливой формы шапочка с кисточкой. Шапочка и плечи мантии были оторочены мехом, и, хотя прежде я не видала подобного одеяния, благодаря моему знакомству с академическим миром я заключила, что это мантия доктора философии, вероятно, одного из захудалых европейских университетов. По всей видимости, изначально ее сшили на человека значительно выше Эмерсона, поскольку, когда он протянул руку, чтобы помочь мне выйти из коляски, просторные рукава упали и полностью закрыли ему руки. Я предположила, что он купил это фантастическое облачение в какой-нибудь антикварной лавке Луксора, где можно найти самые невероятные вещи, и пусть его наряд не произвел на меня благоговейного впечатления, а скорее позабавил, самодовольное выражение Эмерсона указывало на то, что сам он в полном восторге от своего внешнего вида.

Отбросив рукав, он взял меня за руку и отвел к одному из стульев, расставленных полукругом перед костром. Со всех сторон нас окружало море смуглых лиц и тюрбанов. Среди гурнехцев я увидела два знакомых лица. Одно из них принадлежало имаму, а другое – Али Хасану, который имел наглость занять место в первом ряду.

Все расселись по местам. Никто не произнес ни слова, хотя губы Вандергельта подозрительно дергались при виде Эмерсона, который деловито распоряжался, облаченный в свою фантастическую хламиду. Я боялась, что мадам Беренджериа устроит очередную сцену, но она сидела в полном молчании, сложив руки на груди, точно фараон с двумя скипетрами. Пламя начало затухать, и в наступающих сумерках ее диковинный костюм производил куда большее впечатление, чем при ярком свете гостиницы. Всматриваясь в ее торжественное неприятное лицо, я снова ощутила приступ беспокойства. Может ли статься, что я недооценила эту женщину?