Книга Проклятие фараона, страница 100 – Барбара Мертц

В первую очередь нужно было сфотографировать участок, который мы обнаружили накануне вечером. Я распорядилась, чтобы камеру Артура принесли к гробнице, нисколько не сомневаясь, что легко с ней разберусь. С помощью Карла я установила аппарат. Подоспевший мистер Вандергельт тоже внес свою лепту. Мы сделали несколько кадров. После чего я поручила рабочим вычистить оставшийся мусор, в котором мы нашли несколько прежде незамеченных бусин и каменных осколков. Наконец, нужно было вынести из прохода гигантскую плиту, что вызвало заметное оживление и толкотню среди зевак. Двое из них перегнулись через ограждение и рухнули в лестничный пролет, откуда их пришлось извлекать, – изрядно помятые, они пригрозили нам судебными исками.

Теперь проход был расчищен и можно было разбирать завал, но только я собиралась дать надлежащее указание, как Абдулла заметил, что пришло время полуденного отдыха. Я была не против прерваться, поскольку все сильнее тревожилась за Эмерсона.

Если я до сих пор молчала о своих страхах, дорогой читатель, это не значит, что я их не испытывала. Сказать, что воровская гильдия Гурнеха не питала к моему мужу симпатии, было бы утверждением, до смешного не соответствующим действительности. Некоторые археологи втихаря сотрудничали с этими проходимцами, чтобы первыми добраться до незаконно добытых древностей, но для Эмерсона предмет, вырванный из среды, практически терял историческую ценность. К тому же такие находки часто имели повреждения, поскольку обращались с ними весьма неосторожно. Эмерсон настаивал: если туристы перестанут незаконно скупать ценности, воры бросят свое ремесло. В общем, мой муж был грозой местных предпринимателей, как по экономическим, так и по личным причинам (я не раз намекала, что чувство такта не относится к числу его достоинств). Я полностью осознавала риск, которому Эмерсон подвергал себя, обратившись к гурнехцам. Вместо того чтобы платить шантажисту, они могли попросту устранить его.

Поэтому я испытала невероятное облегчение, когда увидела, как навстречу мне решительно шагает знакомая фигура и отмахивается от туристов как от мошек. Журналисты следовали за моим мужем на почтительном расстоянии. Я заметила, что корреспондент «Таймс» прихрамывает, и от всей души понадеялась, что Эмерсон тут ни при чем.

– Где осел? – осведомилась я.

– Как продвигается работа? – одновременно со мной спросил Эмерсон.

Пришлось сначала ответить на его вопрос, иначе он ни за что бы не ответил на мой. Я вкратце рассказала, чем мы занимались сегодня утром; Эмерсон сел рядом и взял предложенную чашку чая. Когда его речь оказалась затруднена посредством бутерброда, я повторила свой вопрос.

Эмерсон недоуменно огляделся.

– Какой осел? А, этот. У владельца, наверное.

– Как там, в Гурнехе? Ты договорился?

– Остатки щебня и камни нужно вынести до вечера, – задумчиво сказал Эмерсон. – Проклятье, совсем забыл! Из-за ночной кутерьмы совершенно вылетело из головы. Доски! Еще нам потребуются…

– Эмерсон!

– Не нужно кричать, Амелия. Я сижу рядом, если ты не заметила.

– Выкладывай, как все прошло!

– Ты о чем? – сказал Эмерсон, когда я потянулась за зонтиком. – А, насчет гурнехцев. Все, разумеется, вышло так, как я и задумал. Али Хасан Абд-эр-Расул – двоюродный брат Мохаммеда – оказался весьма покладист и вместе с товарищами уже начал поиски Армадейла.