Книга Страшная тайна, страница 106 – Алекс Марвуд

– Мятный соус? – интересуется Имоджен, ни к кому не обращаясь, словно герцогиня, делающая выговор персоналу.

– Точно, – говорит Симона и отодвигает стул. – Я пойду и сделаю немного.

– О, нет, нет, нет, нет, нет, нет, – произносит Имоджен; фраза, которая почти всегда означает «да». – Садись, Симона, садись. Всё просто замечательно.

– Нет, – резко отвечает Симона. – Мне не нужно, чтобы люди говорили, будто я не могу приготовить простую еду. Пока я буду готовить, поищу, не найдется ли там лесбиянокс картошкой.

– Я не…

– Не волнуйся. – Губы Симоны растягиваются, обнажая зубы, и Имоджен выглядит немного испуганной. – Я принесу тебе твой мятный соус.

Она выскакивает из комнаты. Имоджен набирает воздуха, но Чарли кладет руку ей на плечо, и она молчит. Мария встает и идет за падчерицей.

– Не надо, – говорит она от двери, когда я кладу салфетку. – Я сама.

Я покоряюсь.

– Я не… – начинает Имоджен. – О боже, мне очень жаль. Я не хотела…

– Все в порядке, – говорит Роберт. – Она просто немного не в себе.

Имоджен смотрит на него с щенячьим восхищением, как будто он только что объявил мир во всем мире. Джимми вилкой начинает зачерпывать кускус из своей тарелки.

– Похоже, кто-то не слишком хорошо справляется с ситуацией, – говорит он, и кускус сыплется из его рта на белоснежную скатерть.

– Правда? – Роберт откидывается на стуле и смотрит на него. – А чего ты от нее ожидал?

Джимми пожимает плечами.

– Послушайте, – говорит Роберт, – я знаю, это непросто, но не могли бы вы все постараться не накручивать мою дочь? Серьезно, Джимми. У тебя что, совсем нет эмпатии?

– У меня сейчас некоторая нехватка эмпатии, – отвечает Джимми, не отрываясь от тарелки. – Как и финансов. У меня есть свои заботы.

Роберт моргает.

– Я уже говорил тебе, Джимми. Сейчас не время и не место. Мы обсудим все завтра. Уверен, Шон не хотел бы, чтобы ты остался ни с чем.

– Конечно, он не хотел бы, – соглашается Джимми. Он осушает свой стакан и угощается из бутылки Чарли. Атмосфера холодеет. Чарли и Имоджен смотрят на него, как испуганные дети. Руби и Джо хмурятся, выглядят озадаченными. – Он знал, в какое отчаяние может впасть человек.

– Пожалуйста, Джимми, – говорит Роберт. – Просто заткнись, ладно? Я не хочу, чтобы вся эта хрень происходила на глазах у моей дочери, ты понимаешь?

– Сейчас ее тут нет.

– Тем не менее. Это неуместно. Совсем не уместно. Давайте попробуем просто цивилизованно поужинать, хорошо?

– Точно, – фыркает Джимми. – Ведь Симона столь невинна.

– Она очень расстроена, – говорит Роберт. – У нее умер муж.

Джимми снова фыркает.

– Да. И очень интересно умер.

– Господи, Джимми, – вмешивается Имоджен, – заткнись. Неужели тебя не волнует, что здесь сидят две его дочери?

Он пожимает плечами.

– Не думаю, что воскресный выпуск Sunпрошел мимо них.

Руби краснеет. Черт бы побрал тот смартфон.

– Заткнись, Джимми, – говорю я. – В понедельник его хоронят.

– М-м-м, – мычит он. – Приятно видеть такую преданность, должен сказать. Мило. Старые добрые семейные секреты, да? Всегда лучше держать их при себе.

Тишина, густая, как осенняя грязь, повисла в комнате. Джимми по очереди смотрит на каждого из нас. Машет вилкой в воздухе.

– В общем, довольно лицемерия, – говорит он. – Просто напоминаю тебе, Роберт, что деньги могут довести людей до отчаяния. Или их отсутствие, без разницы. Шон, похоже, не испытывал проблем с пониманием этого.