Книга Остров пропавших девушек, страница 163 – Алекс Марвуд

Мир опасно кренится набок.

«Я не могу рассказать маме, – думает она. – Это ее убьет».

– Дело сделано, – произносит она, – я теперь на яхту, буду ждать его там.

Ларисса внимательно вглядывается в ее лицо и говорит:

– Что-то случилось.

Мерседес отворачивается, чувствуя, что все ее черты перекошены в лютой злобе.

– Он улизнет. В ту секунду, как он поймет, что все раскрылось, он поднимется на борт и совсем скоро будет далеко отсюда. Я не могу этого допустить.

– Будь осторожна, Мерседес, – медленно произносит Ларисса.

На краткий момент – всего на миг – она сомневается, что у нее хватит сил. А что, если эта ярость приведет к гибели ее саму? Но уже в следующую секунду она вспоминает лицо сестры на том экране, и ее ослепляет гнев.

Этой ночью ему не уйти.

– Присмотришь? – спрашивает она мать, протягивая телефон.

На лице Лариссы отражаются сомнения.

– По его сигналу меня могут отследить, – добавляет Мерседес. – Позвони Феликсу.

– Что передать?

– Он и так знает. Скажи, что я на яхте и что со мной маячок. Он все поймет.

Плана у нее нет, одни лишь намерения. План придет позже.

Вбив на панели код, она идет по тоннелю в волнорезе. Там сыро и темно, впереди, в дальнем конце, маячат огни. Эти стены никогда не внушали ей ничего, кроме ненависти. Она никогда не могла избавиться от ощущения, что тоннель соединяет два совершенно разных мира, и каждый раз страшилась того, что может ждать ее на противоположном конце.

Прямо сейчас там вырастает силуэт, от вида которого она замирает на месте. Что-то огромное, массивное. Заполнив собой все пространство и загородив тусклый свет пристани для яхт, оно с пугающей скоростью двигается к ней по тоннелю, из которого теперь нет выхода. Но, подойдя ближе, Мерседес видит перед собой Пауло, огромного Пауло с Джеммой на руках.

– Открой! – кричит он.

Мерседес бегом возвращается обратно.

Пауло пинком открывает ворота.

Подождав пару минут, она слышит изумленные крики собравшейся на набережной толпы и идет дальше.

«Ненавижу тебя.

Я тебя ненавижу. Тебе место в аду. Я ненавижу тебя, Мэтью Мид. И всегда ненавидела, хотя только теперь поняла почему».

У «Принцессы Татьяны» в гавани есть собственный эксклюзивный причал, расположенный у самого подножия канатной дороги и в стороне от остальных – подальше от посторонних глаз. Это место она ненавидит. Вместе со всеми его яхтами – совершенно одинаковыми, выстроившимися в ряд точно так же, как в ее представлении должны выстраиваться дома в городах.

«Ненавижу их. Всех ненавижу. Они отняли у меня дом. Мы тысячу лет не покорялись захватчикам. Эти люди – такие же захватчики, хоть и пришли с бриллиантами, жемчугами и рабочими местами».

На мостике и в иллюминаторе горит свет, однако других признаков жизни нигде не видно.

Мерседес перевешивает на левую руку сумку-холодильник – ее прикрытие на тот случай, если на борту повстречается Филипп, – и открывает калитку к трапу. Затем тихонько ступает на сходни и замирает, когда они принимают ее вес. Чувства ее так обострены, что ей кажется, будто сходни тяжело провисают под ней, хотя в действительности они всего лишь слегка покачиваются.

К ней никто не выходит, новые огни на яхте тоже не зажигаются. Мерседес поднимается на палубу.

Как же ей здесь все знакомо. В ее жизни это уже третья «Принцесса Татьяна», но точно такая же, как две предыдущие. Все до последних деталей, включая планировку, мебель и всевозможную безвкусицу, которая призвана облегчить наслаждение жизнью, – все осталось таким же. Все то же самое, только более современное. Юношеские фантазии о жизни богатого мужчины, застывшие во времени, как муха в куске янтаря. Даже золоченый якорь, и тот никуда не делся, все так же стоит рядом с дверцей трапа – его перетаскивают на каждую новую яхту со старой, как сверкающую бронзовую фигуру с носа корабля. Напоминание о том, с чего он начал. Напоминание о том, чьи жизни он загубил.