Книга Остров пропавших девушек, страница 164 – Алекс Марвуд

«Я ненавижу тебя, Мэтью Мид».

Проскользнув на лестницу для персонала, она спускается во внутренние помещения судна. Если пробраться в душную каюту для прислуги, где над кроватями повсюду следы скотча, которым ее жильцы приклеивают фотографии любимых и близких, служащие им отрадой в одиночестве ночей, там ее точно никто не найдет.

Робин

Хотя до ворот пристани для яхт от «Ре дель Пеше» без малого две сотни метров, из наблюдательного пункта в спальне Робин сразу же замечает его. Крупный мужчина. Насколько он крупный, она понимает, только когда видит, что груз в его руках – это другой человек. Он идет в сторону ресторана, толпа расступается перед ним, как библейское Красное море, и на миг ей кажется, что в его руках кукла-переросток. Нагая марионетка. Но потом она видит, что «кукла» хватается за него, как тонущий за прибрежные скалы, с видом перепуганного ребенка прижавшись головой к груди. В следующее мгновение она видит копну растрепанных кудряшек, покачивающихся на ходу, затем длинные худые руки и ноги. В то же мгновение какая-то частичка ее естества – та самая пуповина, которая так и не порвалась, – подсказывает ей, что она видит свою дочь.

Робин выкрикивает ее имя, но сама себя почти не слышит.

Он несет ее дочь, как мешок муки, подхватив под коленями и под мышками. Девочка хоть и в сознании, но едва понимает, что происходит. Ее голова безвольно свесилась, будто ее ничего не держит. Она плачет.

Сбежав по лестнице, Робин видит, что Ларисса уже открыла дверь на улицу и теперь жестом просит ее отойти. И хотя каждый нерв в ее теле призывает броситься к своему ребенку, она прижимается к стене ресторана, освобождая им путь.

Ларисса хватает шаль и набрасывает ее на диван. Джемма в жутком состоянии: пот, сопли, кровь, слезы, застарелый аммиачный запах. Что-то натерло ее лодыжки и запястья так сильно, что из них сочится кровь, губы растрескались и распухли.

Когда Пауло нежно, будто боясь разбить, кладет ее на диван, она сворачивается калачиком, подтягивает колени к подбородку и прижимает локти к бокам. Ребенок, пытающийся вернуться в материнскую утробу. Нагой, грязный и весь в синяках. Робин заламывает руки, дожидаясь своей очереди.

Мужчина отходит назад.

«Бедная моя девочка. Солнышко мое, любимая моя, что же они с тобой сделали?»

– Мне пора идти, – говорит Пауло. – Надо возвращаться. Дело еще не закончено. Вы тут справитесь?

– Мерседес… – начинает Ларисса.

– В доме никого нет, – говорит он, – мне надо вернуться.

– Спасибо, – отвечает ему Ларисса, – спасибо вам, Пауло. Mersi milli. Бог вас вознаградит.

На его лице отражается удивление, которое сменяется сомнением.

– С ней все будет в порядке, – говорит он, – она гораздо сильнее, чем может показаться.

Робин не уверена, к кому из них он обращается, чью именно дочь имеет в виду.

К ней возвращается дар речи:

– Спасибо.

В ответ он отрывисто кивает, уже думая о чем-то другом.

– Я вернусь, как только смогу, – говорит он, – а вы пока позаботьтесь о ней.

– Я обязательно вам потом сообщу. Спасибо. Спасибо вам за все. Хоть я вас не знаю, вы хороший человек. Мы теперь вам по гроб жизни обязаны.

Пауло заливается румянцем. Выглядит так, будто следующие слова дадутся ему с невероятным трудом. Ох уж эти крутые парни. Тяжело им в такие моменты.