Онлайн книга «Остров пропавших девушек»
|
Мерседес в отчаянии качает головой. – Я просто… О господи… Вся эта электроника… Мне даже… – Полагаю, – говорит Пауло, беря с полки рядом с огромным экраном пульт, – что можем заодно и выяснить худшее. – Нет! Господи боже ты мой! А если закоротит? Мерседес вскакивает на ноги, пытается вырвать пульт у Пауло из рук, но тот поднимает его высоко над головой, чтобы она не могла достать. «Ему вся эта история доставляет удовольствие, – думает она. – Вот мерзавец. Самое веселое из всего, что случилось с ним за месяц». – Если закоротит сейчас, значит, закоротило раньше. Смотри. Вода дошла только до подлокотников кресел, а розетки, как и экраны, расположены гораздо выше. Серверу, похоже, конец, но в чем-то должно было не повезти. – А как же… – начинает она. – Кроме того, – продолжает он, нажимая на пульте кнопку включения, – мы можем выяснить… Экран возвращается к жизни. Видео. Женское лицо крупным планом, увеличенное до размеров пони. Месиво из порезов и синяков. Неподвижное затуманенное выражение без малейшего проблеска надежды. Длинные потеки высохших слез на обезображенной коже. Лицо на экране резко двигается взад-вперед, скользя по какой-то блестящей поверхности, мокрой от крови. Мерседес чувствует, как подгибаются колени. Это Донателла. 58 Мерседес Даже Пауло, заслуженный ветеран атак и боев, застыл неподвижно, как статуя. Урсула нащупывает стул, не в состоянии отвести глаз от экрана. Падает в него. Когда умерла Донателла, она, вероятно, едва научилась ходить. Для нее девушка на экране – просто незнакомка. – Нет… – произносит она. – Нет… Видео продолжается. Голова Мерседес кружится. Она рухнула на мокрый ковер, слабая, как котенок. – Это все взаправду? – спрашивает Урсула. – Не может быть. Скажите мне, что это не по-настоящему. «Я не могу на это смотреть. Не могу и не должна. Потом до конца жизни не забуду». Донателла смотрит перед собой затуманенным взором, огромная слеза выкатывается из ее глаза, скользит по переносице и затекает в другой. Она даже не моргает. Камера отъезжает назад. – Нет! – кричит Мерседес, отчаянно старается отвести взор или закрыть рукой глаза, но ее будто парализовало. – Пожалуйста, нет! Оператор поднимает камеру и несколько мгновений снимает себя в зеркало. Широко ухмыляется. На заднем плане виднеется круглый иллюминатор, по обе стороны которого висят бесполезные парчовые занавески. Стена обшита полированным орехом с леопардовым узором, над кроватью красуются четыре фотографии, каждая размером со страницу из атласа. За происходящим наблюдают два человека. Один наблюдает с серьезным видом, чтобы сохранить это зрелище в памяти навсегда, второй смеется. Человек, ухмыляющийся за ручной камерой, не кто иной, как Мэтью Мид. Пауло сбрасывает с себя оцепенение. Направляет пульт на телевизор. Экран гаснет. Они долго молчат. Мерседес боится, что ее сейчас стошнит, но тошнота не подкатила привычно к горлу, а разлилась по всему телу. Она подается вперед, облокачивается на журнальный столик. Пытается сделать вдох. Безуспешно. Пытается снова. «Она не покончила с собой… – думает она. – Но это настолько хуже. О нет. Нет, нет, нет и нет. О нет… Ох, Донателла…» – Ты знаешь, где это? – холодным твердым голосом спрашивает Пауло. Она не может говорить. – Где, Мерседес? Ты знаешь, где это? |