Книга Остров пропавших девушек, страница 152 – Алекс Марвуд

«Но нам ведь за это буквально платят, правда?»

– Как закончишь, дай мне знать, – говорит Татьяна, – и я запру.

– Думаю, это будет нескоро, – отвечает Мерседес.

В ярких лучах светильников на потолке она выхватывает взглядом липкие разводы почти на каждой поверхности. Пятна. На креслах и ковре. Этап, когда уборка в этом доме вызывала у нее тошноту, давно остался позади. Она как-то слышала о компаниях, специализирующихся на уборке после убийств или смерти одинокого человека, о которой узнают, только когда гниющая плоть превращается в вязкую субстанцию, протекающую к соседям внизу. «Я бы там справилась на отлично, – думает она, переступая порог. – Только мы на Ла Кастеллане не бросаем людей умирать в одиночку».

– Неважно, – отвечает Татьяна и возвращается к своей тусовке.

Среди бутылок и пепельниц на столе лежит небольшая кучка кабельных стяжек – затянутых, но разрезанных. Мерседес известно, что именно ими связывали. «Ненавижу их… – думает она, шагая по липкому ковру, чтобы вылить в мойку на кухне ведро. – Гнусные, отвратительные, мерзкие твари. Каждый из них вполне заслужил то, что с ними вскоре случится. В полной мере».

На уборку ей понадобится не меньше двух часов. Закончив, она заткнет сливное отверстие мойки пробкой, откроет кран и запрет дверь.

Остров

Сентябрь 1986 года

Он удостаивает ее аудиенции, сидя в джакузи. Сегодня нет ни свежевыжатых соков, ни вкусных пирожных. Он только что сменил команду – уже во второй раз с того утра, когда она ждала, когда проснется Татьяна, а здесь работали люди, угощавшие ее. Для новых слуг она всего лишь очередная девочка-подросток из местных. Единственное знакомое ей здесь лицо – это капитан Филипп.

Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить нового охранника у трапа передать хозяину ее записку. Последовавшее за этим ожидание настолько затянулось, что в какой-то момент Мерседес показалось, что записка не дошла до адресата.

Она стоит перед ним в лучах ослепительного солнца, пока он нежится в бурлящей пузырьками воде, положив на края ванны широко разведенные в стороны руки. «Надо было захватить с собой шляпу, – думает Мерседес, – чтобы можно было мять ее в руках, пока я попрошайничаю».

Джакузи рассчитано на четверых, но Мэтью Мид так тщательно его заполняет, что ей заранее жаль каждого, кому захотелось бы разделить с ним эту ванну. В голове мелькает воспоминание о девочках, приезжавших прошлым летом на мальчишник, о чем она тут же жалеет.

– Ну и? – спрашивает он. – Стало быть, теперь в наших деньгах для тебя больше нет ничего зазорного, так?

– Да я никогда и не гово… – начинает она, но тут же понимает, что эта реплика ведет в тупик, и меняет тактику. – Простите меня… Я… Когда у Татьяны появились новые друзья, с которыми она стала ходить к нам в ресторан, я, наверное, почувствовала…

Она силится найти нужное слово, чтобы отпереть им дверцу к его триумфу. Значит, не облегчение. Не свободу. Не радость.

Пока он ждет продолжения, его губы расплываются в едва заметной улыбке. Ему это нравится. Да еще как. Страдания других доставляют ему подлинное наслаждение. Ему мало просто победить – ему важно, чтобы проиграли другие, осознав свое поражение. Страшный, ужасный человек. Но единственный из всех ее знакомых, для кого сто тысяч американских долларов – карманные деньги.