Онлайн книга «Остров пропавших девушек»
|
Тринадцать лет. Возраст достаточный, чтобы бросить школу. Но как же глубоко она уже познала жизнь. – Мам… Ларисса ни на кого не смотрит. Просто работает и работает, как автомат. Шинкует, варит, жарит и подает. Стоит ей переступить порог дома, как улыбка, с которой она обслуживает посетителей, слетает с ее губ. – Ну что же, если хочешь, иди, – говорит она. – Иди-иди, я тебя держать не буду. – Мама, я не… На меня-то ты почему злишься? Что я такого сделала? – А зачем тебе со мной оставаться? – отвечает она. – Ведь со мной тебе ничего не светит. Ровным счетом ничего. – Будем жить на горе, – произносит Мерседес. – Оттуда, по крайней мере, нас точно никто не выгонит. Что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю. – Нет, это конец, – отвечает Ларисса. В отчаянии многие склонны к драме. – У меня ничего больше не осталось. Без этого места моя жизнь лишится смысла. – Но у тебя есть я… – говорит Мерседес, и собственный голос звучит в ее ушах тихо-тихо, будто ее мольбы долетают с расстояния в несколько миль. «Да, знаю, я всего лишь ее жалкое подобие. Разве мне под силу заменить красавицу-сестру? Разве я могу заполнить дыру, в которой когда-то сияла яркая звезда?» – Мама… – вслух произносит она, и из ее глаз катятся слезы. «Я ведь только ребенок. Просто ребенок». Ларисса вдруг приходит в себя – будто кто-то щелкает выключателем. Замечает перед собой дочь, подходит и заключает ее в объятия. – Прости меня. Прости. Не слушай меня, Мерседес. Ты для меня все. Все, понимаешь? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Но в прикосновении ее рук явно что-то не так. Как и во всем остальном. Мерседес больше не хочет, чтобы ее обнимали. Она помнит, что такое сон. Отдаленное воспоминание. В этой комнате, где, кроме нее, теперь больше никого нет, ей не спится – ее по-прежнему со всех сторон окружают вещи Донателлы. Забравшись в кровать сестры, можно ощутить ее запах. Найти на подушке несколько волосков и прочувствовать телом вмятину в старом матраце, на котором она раньше спала. «Я хочу умереть, – думает Мерседес. – Не могу больше так жить». Ее внутри гложет чувство вины. «Ну почему, почему я ее не поняла? Почему решила, что она хотела просто уехать? Ее ведь можно было остановить и спасти. Она бы меня за это на какое-то время возненавидела, но осталась бы жива. А теперь все пошло прахом. И лучше уже никогда не будет. Но мне надо спасти мать. Этот дом – все, что она знает, с тех пор, как ей было столько же лет, сколько Донателле. Этот дом, этот ресторан и эти люди. Как вообще случилось, что герцог владеет нами как своей собственностью? Мы ведь его рабы, причем с самого рождения. Все внешние атрибуты свободы присутствуют, но в реальности ее нет. Жизнь каждого из нас принадлежит ему, он располагает ею, как заблагорассудится, и он никогда не простит маму за то, что сказала ему, каков он на самом деле. И что мне делать? Что? Я не могу допустить, чтобы они у меня отняли мать. Не могу. Сто тысяч долларов? С тем же успехом это мог бы быть миллиард. Или океан. Я бы ничего не пожалела. Отдала бы что угодно, лишь бы ее спасти. Что угодно. Даже собственную жизнь. Только у кого взять сто тысяч американских долларов?» Она вдруг садится в постели сестры. Ей известно, кто располагает такими деньгами. И как убедить их одолжить такую сумму. |