Книга Детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 97 – Анго Сакагути

Цуэмон не рассердился, как можно было ожидать, а лишь пробормотал это себе под нос и взял черные камни.

Почувствовав, что с ним обращаются небрежно, как с мальчишкой, Дзимпати мысленно вскипел: «Ах ты гад! Издеваешься, да?! Я всех твоих черных перебью до последнего!»

Но, поскольку их уровень был слишком разным, а Дзимпати, ко всему прочему, действовал сгоряча, что и говорить, в итоге все обернулось иначе: самого Дзимпати перебили до последнего камня в сокрушительном поражении. Поневоле взяв черные, он фыркнул: «Нечестный бой, совсем неинтересно». И снова – разгром.

Казалось бы, при форе в два камня борьба должна быть равной, но и теперь, поскольку Дзимпати кипел от злости, он потерпел полное поражение. Три камня – и снова проигрыш. И вот наконец его довели до форы в четыре камня. Тут, как ни горячись, а ведь Дзимпати все же сильный игрок, так что при таком преимуществе у белых почти не остается территории. Казалось, в этот раз черные точно должны победить. Белые бросились в атаку на черные камни в углу. Но эти камни все еще оставались живыми[83].

«Ха, проиграл, а еще мнит о себе что-то», – усмехнулся себе под нос Дзимпати. В этот момент с чаем появилась Тиё, супруга Цуэмона.

Хозяин дома потерял первую жену пять лет назад. Тиё – его второй супруге – минул всего двадцать один год. Красивой девушка не была, но умом отличалась, и, выйдя замуж, начала учиться игре у мужа, стремительно улучшала навыки, и уже могла расправляться с деревенскими игроками. Тиё села рядом с играющими и пристально вгляделась в положение камней.

– Какая фора? – спросила она.

– Четыре камня, – ответил Цуэмон.

Эти слова больно кольнули Дзимпати: «Четыре камня, значит? Да ты глянь на доску! Разве ж это партия на четыре камня? Он же атакует живые камни без разбора – и это называется игра с форой? Да тут явно все нечестно. Разве не мне положено играть белыми? Что за ерунда. Разве тот, кто дал мне четыре камня форы, станет атаковать живые камни? Да это же смешно! Хватается за свои белые, хотя не отличает живые от мертвых».

С явным пренебрежением Дзимпати, не задумываясь, положил камень. Тут и говорить нечего – камень был совершенно точно живым. Однако лицо Дзимпати изменилось, когда противник поставил еще один на первый взгляд бесполезный камень.

– А?! Что это? – Дзимпати резко поднялся, точно подброшенный, и уставился на доску. Он был уверен, что камень жив.

«Как так? Да я же не какой-нибудь деревенский игрок! Это я – Дзимпати, тот самый, кто подчистую обыгрывал всех этих самодовольных выскочек из Эдо в партиях на деньги – и я прозевал такую элементарную связку!»

Черные камни были мертвы!

Увидев, как Дзимпати побледнел и сменил позу, Цуэмон усмехнулся:

– Похоже, уже поздно. Что скажешь – может, на сегодня хватит? Смотри, у тебя глаза налились кровью – прямо как у кролика. Это вредно для здоровья.

– У меня глаза с рождения красные. Настоящий житель Эдо играет в го всю ночь напролет!

– Вот как? Ну что ж, попрошу тогда приготовить нам что-нибудь перекусить на вечер.

Во всех домах, где играют в го, к ночным трапезам привыкли. На стол подали заранее приготовленный домашний удон – горячий, пышущий паром.

– Прошу к столу!

– Ешьте, пока не остыло, – сказала и Тиё. Но, казалось, Дзимпати не слышал ни одного из этих голосов. Он, не в силах избавиться от своей одержимости, продолжал пристально смотреть на доску глазами, полными смертельной решимости. Если этот угол мертв – то очков точно не хватает. Но разве нет другого пути к победе? Цуэмон, похоже, уже понял, что у черных нет шансов на победу, но для Дзимпати это так горько, что он не может сдаться.