Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 134 – Дженни Холландер

Бам. Бам. Бам.Раздается стук сверху. Можно было бы подумать, что это какое-то стихийное бедствие, но я уже давно здесь живу и знаю, что так Кейт подает сигнал «поднимайся сюда». Сегодня вечеринка в честь ее тридцатипятилетия.

– Иду!

Я беру Джексона на руки. Он настаивает, чтобы его носили на руках, как младенца, несмотря на то, что с момента обретения нового дома он стал на пятнадцать фунтов тяжелее. (Ветеринар говорит, что Джексон «рискует заработать ожирение», если я продолжу давать ему его любимое лакомство – кусочки нежной курицы, сваренной в костном бульоне. А как по мне, лишать его этого удовольствия будет немного подло.)

– Сегодня все пройдет хорошо, приятель, – говорю я.

Он облизывает мое лицо в знак солидарности.

После трагедии я уже встречалась с некоторыми людьми из Кэрролла. Гуннар и Джон часто приезжают к нам с годовалыми близняшками Ив и Блэр, а со Стеф мы вообще провели кучу времени в прошлом году. Не стоит переживать, говорю я себе, наливая в бокал больше вина, чем обычно.

– О, а вот и ты. – Это Джон. Он сгребает меня в объятия. – Ты как, в порядке?

Раньше я думала, что после тридцати друзей уже не заведешь. И да, благодаря Гуннару Джон стал моим другом практически по умолчанию, но мне нравится думать, что мы с Джоном сдружились бы даже без Гуннара. Кейт и Гуннар шутят, что они уже ревнуют нас друг к другу, но Джон – один из самых классных знакомых, которые появились у меня за последние пару лет. Он единственный, не считая Джины, кому я могу рассказать все, абсолютно все, и он меня поймет.

– Думаю, да, – бормочу я. – Еще не поняла.

– Джексон просто великолепен, – подбадривает меня Джон.

(Джексон и вправдувеликолепен в своем галстуке-бабочке. Я, конечно, предвзята, но для меня нет никого милее моего песика в таком наряде.)

– Да, это точно.

Я оглядываю комнату. Удивительно, как Кейт удается поддерживать связь с таким количеством наших однокурсников. Здесь Райли и Сальваторе, еще парочка человек, имена которых я даже не помню, конечно же, Стеф и – да ну ладно – Зак. (Кстати, время не пощадило его шевелюру.)

Джон следит за моим взглядом.

– Уже пообщалась с кем-нибудь?

– Не совсем.

Он молча кивает.

– Ладно, ладно.– Я делаю глоток вина. – Пойду.

В уголках его глаз появляются морщинки.

– Вот это я понимаю. Буду тебя ждать.

Первым делом я подхожу к Стеф и целую ее в щеку.

– Привет, – говорю я. – Как дела?

Сейчас у нас со Стеф временное перемирие. Нам пришлось пойти на него во время обсуждения фильма.

Тогда Кейт властно сказала:

– Да, мы будем решать все вопросы вместе.– Мы со Стеф стояли на кухне у Кейт и пристально смотрели друг на друга. – У насбыло достаточно секретов. Намнадо придумать план действий.

Я хотела, чтобы Стеф свернула съемки. Даже если в фильме меня почти не будет, даже если пользователям «Реддита» нечем будет поживиться, я не хотела, чтобы моя семья снова оказалась в центре внимания. Стеф продолжала повторять, что это не сработает,что нужно обязательно показать прыжок Элизы, что у зрителя не должно возникнуть и тени сомненияи что с моей семьей все будет в порядке.

На что я ответила:

– Я ведь могу в любой момент пойти в полицию, ты же это знаешь, да?

А Стеф сказала:

– Но ты не пойдешь, хотя бы потому, что тебе придется признаться во вранье. Кто поверит тебе после стольких лет лжи?