Книга Вниз по кроличьей норе, страница 67 – Марк Биллингхэм

Он подался вперед и заговорщицки подмигнул.

— И несколько батончиков «Твикс», разумеется!

Папа преподнес это так, словно протащил сюда кило героина или пирог с напильником внутри — невзирая на то, что пакет могли досмотреть, пока он расписывался в журнале посетителей в тамбуре. На самом же деле, если вы только не посещаете того, за чьей диетой тут строго следят, то можете принести практически все, что вашей душе угодно.

Вообще-то «Твикс» мне уже малость поднадоел, но я предпочла промолчать на этот счет.

— Итак. — Он откинулся на стуле. — Как сегодня утром все прошло?

Мой папа не хуже меня знал, что означает пятничное утро.

Я пожала плечами.

— Прошло неплохо. Ну, неплохо по крайней мере для тебя, поскольку выпускать меня отсюда никто не собирается.

— Послушай, детка…

— Выписка мне в обозримом будущем не светит… и только не говори мне, что собираешься сидеть здесь с кислой миной, как будто я сильно тебя разочаровала. Можешь по-честному сказать, что это совсем не то, чего тебе хочется?

— Ты не слишком ко мне справедлива.

— Это ведь для моего же блага, верно? — Я мотнула головой на Ильяса. — Торчать тут с публикой вроде него.

Папа надул щеки и покачал головой.

— Да ладно тебе, Алиса… Если я даже сейчас так и думаю… разве из этого следует, что мы с мамой не хотим, чтобы ты вернулась домой? Думаешь, мы не хотим, чтобы ты выздоровела?

Я отвернулась и некоторое время смотрела в стену, сытая по горло этой беседой, которую мы в той или иной форме вели всякий раз, когда меня навещали он или мама. Это никогда ни к чему не приведет.

— О, кстати… Джефф и Диана… Наши соседи, помнишь? Они просили меня передать тебе привет и наилучшие пожелания.

Я опять повернулась к нему.

— Ты сказал им, что я здесь?

— Нет, но они заходили и спрашивали, как у тебя дела, а твоя мама малость разволновалась. Я сказал им, что тебе удалили аппендикс.

Я немного посмеялась, и он тоже.

— Ну ладно, давай рассказывай. — Папа снова подался вперед и в натуре нетерпеливо потер руки, тупой старый мудак. — Что тут происходит? Эта странная женщина все еще пытается что-то сделать с твоими ногами?

— Ее выписали.

— Ну а тот, что все время ждет? Или та женщина, которая поет?

Я просто уставилась на него, внезапно осознав, что мой отец не имеет ни малейшего представления, что происходило после того, как он был здесь последний раз. Совершенно не в курсе ни про смерть Кевина, ни про мое расследование. Это меня изумило, поскольку это было такое крупное событие, но он ни шиша не знал про убийство, про наркотики, вообще ни про что.

Так что я ему кое-что рассказала.

Вид у папы был совершенно потрясенный, начнем с того, и он кивал, будто ему интересно, но я заметила, как лицо его медленно меняется, увидела, как оно… как-то сморщивается, как и всегда, когда он чем-то встревожен. Так что даже перед тем, как закончить, я уже знала, чего ждать, и в точности могла предсказать тон его голоса. Я уже слышала такой тон, когда мне было пятнадцать и когда я начала встречаться с парнем на три года меня старше. Слышала, когда впервые сказала ему, что хочу поступить в полицию.

— Послушай, детка…

Я моментально отключилась. Ну что там можно было услышать нового? Какие-то вариации все того же занудного «А это действительно хорошая мысль?», которые мне только что выдавали в МПП? Те же предостережения, которых я от пуза наслушалась и от Маркуса, и от Бакши, и даже, блин, от своего кореша Бэнкси?