Книга Вниз по кроличьей норе, страница 166 – Марк Биллингхэм

Уж на что полицейские мозги у меня малость заржавели, но даже я до этого дотумкала.

Почему Лорен не была вся в крови? Я ведь сама видела, сколько ее там было, видела ножевые раны, так что не хуже любого детектива знала, что при любом раскладе она должна была перемазаться кровью с ног до головы. Они брали образцы одежды для исследования абсолютно у всех, но не нашли даже одной капельки крови Дебби на драгоценной футболке Лорен.

А теперь уже понятно, почему того детектива это особо не волновало. Перед ним была попросту поставлена задача арестовать Лорен, чем он и занимался, тогда как наверняка всю дорогу знал, что убийца Дебби уже сидит за решеткой, поскольку это был тот же человек, который убил и Кевина.

Бедолага Шон по-прежнему парится в больнице, равно как и Донна, а Тони перевели в отделение ниже этажом. Бобу продлили срок принудительной госпитализации, хотя все, что хоть кому-то из нас удалось выяснить, это что он делал «непристойные предложения» кому-то из медперсонала. Думаю, что наверняка Миа, но Люси якобы слышала, будто Маркусу, хотя кто его знает… Никто из нас не в курсе, что сталось с Плаксой-Ваксой или Мистером Пазлом, да меня это и не особо колышет.

А вот у нас все пучком — у меня, Ильяса и Люси. Мы регулярно общаемся, обмениваемся новостями и приглядываем друг за другом. Последний раз, когда мы выбирались отдохнуть, Ильяс поднял пинтовую кружку с пивом и провозгласил тост:

— Ну, за трех чокнутых мушкетеров!

И мы дружно выпили.

И пусть это место далеко не дворец, а я не особо при бабле и уже давно оставила надежды вернуться на работу в Столичную полицию, но все равно думаю, что дела идут неплохо. Что самое главное, впервые за долгое время мозги у меня более-менее на месте. Я уже со всем разобралась. Теперь я знаю: самое важное, когда имеешь дело с гадиной вроде ПТСР, это встретить ее лицом к лицу.

Тогда ты сможешь овладетьею.

В противном случае ты просто играешь какую-то роль, которая, по твоим представлениям, не приносит другим людям особых неудобств, и вот тогда-то ты в итоге и оказываешься с маской на лице, которую тебе уже в жизни не снять.

Судя по всему, то лекарство от Альцгеймера сделало свое дело, поскольку довольно быстро провалы в памяти прекратились, и все то, что я успела забыть, стало понемногу возвращаться. Поначалу просто короткими вспышками, но потом все более длинными и длинными отрезками, пока больше не осталось никаких пустых дыр.

Теперь я могу припомнить даже ту мелодию, которая крутилась у меня в голове прямо перед тем, как я зашла в туалет и обнаружила там тело Дебби. Я помню, как выглядела кровь — очертания этой скопившейся под ней лужи, похожей на крылья. Помню, как повернулась и увидела нож. Могу восстановить в памяти каждый момент этого события с идеальной четкостью. Слишкомуж идеальной временами.

Могу вспомнить и то, что и как чувствовала тогда. Ту отчаянную нужду сделать что-нибудь, это инстинктивное стремление сохранить ускользающую человеческую жизнь, а потом панику и ужас, когда я осознала, что это мне не по силам. Воспоминания о этих страшных минутах в туалете вернулись ко мне во всей своей ужасающей красе.

И, естественно, только теперь я знаю, что была в том туалете не одна. Был там и кое-кто еще.