Книга Вниз по кроличьей норе, страница 122 – Марк Биллингхэм

Пожимаю плечами.

— Я треснула своему бойфренду по башке винной бутылкой.

— Верно. А перед этим собрали все ножи, имеющиеся в доме.

— Ну да, чтобы защитить его. А вот у васесть бойфренд?

Перера отвечает, что есть.

— Так что вы сделали бы все, что потребуется, если б ему грозила какая-то опасность, так ведь?

— Мы с ним пока что не так уж долго вместе, — говорит она. — Вообще-то я познакомилась с ним во время одного из расследований, которые вы упомянули.

— Он что, серийный убийца?

Перера смеется, ее глаза округляются, и, думаю, кем бы ни был этот ее бойфренд, но если только он не подрабатывает фотомоделью, то явно откусил кусок не по зубам. Поджимаю рот и шумно втягиваю воздух сквозь зубы.

— Встречаться с копом — это лишь искать неприятностей, — говорю я.

— Ну, я в курсе, как это бывает, — заверяет она, — вот потому-то мы и живем по отдельности.

— Умно, — говорю я. И да, при этом отлично представляю, что она скармливает мне эти кусочки личной информации, только чтобы завязать контакт и все такое. Я знаю, как это делается. Впрочем, я ничуть не против, поскольку люблю про такое слушать. Бакши вот лечит меня уже несколько месяцев, а я ни хера про нее не знаю.

Увы, период наведения мостов надолго не затягивается.

— Будет ли справедливо сказать, что Дебби Макклур вы несколько недолюбливали?

Некоторое время обдумываю этот вопрос — поскольку, по-моему, надо.

— Мы с ней никогда особо не ладили, — наконец произношу я. — Хотя не возьмусь сказать, почему именно.

— Но вы считали, что она ответственна за смерть мистера Конноли?

— Я абсолютно уверена, что это так, и да, после этого я определенно ее недолюбливала. Просто скажем, что мы и изначально не были лучшими подругами.

Доктор Перера кивает. Она ничего не записывает — интересно, думаю я, нет ли у нее диктофона в сумочке?

— И вам казалось, что сотрудники полиции, ведущие расследование, вами пренебрегают, так? Что им наплевать на ваше мнение?

— Я не думала, что им наплевать, — резко отвечаю я. — Им и вправду было совершенно на него наплевать.

— И как вы себя при этом чувствовали?

— Как оплеванная.

— Это вас раздражало? Злило? У вас уже кончалось терпение?

— Да, с полицией… Да, блин, еще как! Меня просто бесила некомпетентность этого болвана Седдона и прочих из его группы! В смысле, ему же на тарелочкевсе поднесли! На тарелочке, блин, с голубой каемочкой!

— Понятно, — говорит Перера, а потом на секунду запрокидывает голову, словно наслаждаясь солнцем, но я буквально вижу, как в голове у нее крутятся шестеренки. — После того, что произошло с детективом-констеблем Джонстоном, вам казалось, что вам было отказано в возможности дать показания против человека, который его убил. Это так?

— Я тогда была малость не в себе, — отвечаю я.

— Вы так и не сыграли свою роль в осуществлении правосудия за убитого коллегу.

— Того мужика посадили. А это главное.

— Какие это вызвало у вас чувства?

Приехали. Опять про чувства.

— Послушайте, я понимаю, что у вас такая работа, но вынуждена сказать вам, что мне ни разу не приходилось работать над делом об убийстве, где хоть как-то принималось во внимание, как и что кто-то чувствовалкасательно того или этого. Вам нужно просто поймать убийцу, согласны?

— Вы совершенно правы, Лис, — говорит доктор Перера. — Как и что кто-то чувствует в какой-то конкретный момент — это и в самом деле… значительная часть того, чем я занимаюсь по работе. Я уверена, что это может быть крайне важно, и подобное мнение разделяют также старшие офицеры, которые привлекли меня в помощь по этому делу.