Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 29 – Джон Диксон Карр

Он выбил трубку и, как неуклюжий павиан, побежал вверх по ступенькам.

Алистер Дункан и Уолтер Чепмен все еще спорили.

– Милостивый государь, – говорил высокий сутулый поверенный, размахивая своим пенсне так, словно дирижировал оркестром, – теперь-то вам, конечно, очевидно, сэр, что это убийство?

– Нет.

– Но чемодан, сэр! Чемодан, он же собачья переноска, который обнаружили под кроватью после убийства?

– После смерти.

– Давайте все-таки для ясности будем говорить «убийство»?

– Хорошо; допустим в теории, что это было убийство. Но вот о чем хочу спросить, мистер Дункан, а собственно, что такое с этой собачьей переноской? Она была пуста. Собаки в ней не было. Исследование микроскопических следов, проведенное полицией, показало, что в ней вообще ничего не было. Что она вообще должна доказывать?

Они оба резко замолчали при появлении Алана и Колина.

Комната на верху башни была круглой и просторной, хотя и с несколько низковатым потолком по отношению к ее диаметру. У единственной двери, открывавшейся внутрь с небольшой лестничной площадки, замок был выбит, ржавая скоба, все еще охватывающая сам засов, тоже была вывернута.

Единственное окно прямо напротив двери производило на Алана отталкивающее впечатление, но и притягивало взгляд.

Оно было больше, чем казалось с земли, две его створки, остекленные ромбовидными фрагментами в свинцовой оправе, распахивались наружу, как маленькие двери, подобно окнам во Франции. Оно было явно модернизировано, в частности расширен проем, при этом нижний его край, на взгляд Алана, был устроен слишком близко к полу.

Подсвеченный силуэт окна в сгущающихся сумерках на фоне захламленной комнаты оказывал прямо-таки гипнотическое действие. Это окно было единственной современной вещью здесь помимо электрической лампы на столе и электрического обогревателя возле него же.

У одной из закругленных стен стояла невероятных размеров дубовая кровать с двуспальной периной под лоскутным покрывалом. Еще был шкаф, тоже дубовый, высотой почти до потолка. Стены были оклеены обоями с изображением синих листьев с желтыми загогулинами, – очевидно, это должно было придать некоторой жизнерадостности интерьеру.

На стенах висели в основном семейные фотографии пятидесятых-шестидесятых годов. Каменный пол был застелен соломенными циновками. Туалетный столик с мраморной столешницей и тусклым зеркалом притулился рядом с большим письменным столом-бюро, заваленным бумагами. Еще больше корреспонденции, целые тюки, было навалено вдоль стен, из-за чего кресла-качалки расположились под странными углами. Здесь было много отраслевых журналов, а вот книг, помимо Библии и альбома с открытками, не наблюдалось.

Это была явно комната старика. Пара старомодных ботинок Ангуса – с пуговицами по бокам, деформированных из-за выпиравших на стопе косточек – все еще стояла под кроватью.

Колину это как будто напомнило о чем-то.

– Добрый вечер, – буркнул он, снова слегка ощетинившись. – Это Алан Кэмпбелл из Лондона. А где прокурор?

Алистер Дункан надел пенсне.

– Боюсь, он уехал домой, – ответил он. – Сдается мне, что он избегает тетушки Элспет. Вот наш юный друг, – криво усмехнувшись, Дункан потрепал Чепмена по плечу, – тоже бежит от нее как от чумы, даже рядом находиться не желает.