Книга Племя Майи, страница 108 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

— Я за ней таких амбиций не замечал, — виновато признался Анатолий, словно не хотел меня разочаровывать.

— Но лечение Матвея, которое чуть не свело парня в могилу, а больницу — в черный список медицинских учреждений, это ведь никак не стыкуется, — начала рассуждать я. — Я понимаю, уничтожить Грачева-младшего с его автосервисами, но собственный лазарет? Зачем?

— Не имею ни малейшего представления, — признался Анатолий. — Выходит, если она и причастна к гибели механика, то случай с Матвеем может быть просто врачебной ошибкой.

«Не первой в ее медицинской практике», — подметила я про себя, но с Толиком решила своими соображениями не делиться.

— Собственного мужа она, получается, тоже в могилу свела? — продолжил он. — Напугала до смерти?

— Такое возможно?

— Острая сердечная недостаточность на фоне стрессового катехоламинового криза, — кивнул он. — Мгновенный выброс адреналина, возможно, у Иванова была скрытая аритмия. Впрочем, и со здоровым сердцем такое может случиться.

Анатолий еще долго рассуждал, половина терминов была мне незнакома, но главное я усвоила: Аркадию Александровичу могли помочь отойти в мир иной. Внезапная мысль пришла мне в голову.

— Слушай, а неправильно подобранные медикаменты или отравления могут вызывать сердечную недостаточность?

— Токсическое воздействие — довольно частая причина этого синдрома, — кивнул он. — Ты думаешь, что Иванову, как и Грачеву, назначили неверный препарат?

— Необязательно.

— Насколько знаю, он перед своей внезапной кончиной на здоровье не жаловался и в больницу не обращался.

— Необязательно, что ему его назначили, — пояснила я.

Толик задумался.

— Думаешь, ему что-то дали намеренно, с целью отравить?

— Надо проверить. Можешь поспрашивать у ваших, не обращался ли он к кому-то из специалистов, чтобы мы могли исключить версию с неверно подобранным препаратом?

— Узнаю все, что смогу, — кивнул Толик.

— После того, как Мотя угодил в больницу, я случайно услышала разговор двух ваших сотрудниц. Они говорили, что тот зачастил в больницу, причем, как я поняла, не с жалобами на здоровье.

— Что-то подозревал?

— Не уверена, но к семье Ивановых он был близок, как никто, мог о чем-то догадываться.

Анатолий покачал головой.

— Если окажется, что по назначению Иванов ничего не принимал, а смерть от сердечной недостаточности, как ты говоришь, может наступить от интоксикации, — продолжила я, — становится понятно, почему семья отказалась от вскрытия.

— Ты веришь в то, что Людмила Борисовна и Ярослава могут быть к этому причастны?

— Я уже ничему не верю.

Не верила я и Анатолию, но все-таки осталась ночевать в его доме. Состояние тревоги не отпускало меня, но снаружи мир казался еще опаснее, чем в этих стенах. К тому же иногда просто необходимо быть ближе к тем, кому не доверяешь до конца.

Рано утром он собирался на работу, когда я спросила:

— Матвея еще не перевезли обратно?

— К нам? — удивился Анатолий. — После того, как его тут чуть не угробили? Грачев не допустит, чтобы сына долечивали здесь. Он пробудет в областном центре до полного восстановления.

— Ты говорил, что ему заметно лучше. Можешь узнать, разрешены ли посещения?

— Даже если нет, смогу договориться, — заверил он.

— Мне надо с ним поговорить. Лично.

Анатолий почесал щетинистый подбородок, взял телефон, который лежал рядом с его утренним кофе, и вскоре уже обращался к невидимому собеседнику: