Книга Племя Майи, страница 106 – Анна М. Полякова, Татьяна Полякова

Это звучало как откровение: впервые Лизавета Степановна позволила себе высказаться о бывшем супруге в таком некомплиментарном тоне, словно хотела сказать: «Да этот павлин слишком себя любит, чтобы так подставляться!»

— Честно говоря, — Ромка глотнул компот из стакана, — совпадения странные. Две с половиной смерти за неделю вокруг одной семьи.

— Почему с половиной? — не поняла Лиза.

— Так третий еще не умер!

— Тьфу на тебя, — обиделась я за Мотю, которого толком не знала, но все же желала парню скорейшего выздоровления.

Надо будет позвонить Ясе, узнать, как он.

— Правильно сделала, что уехала, — резюмировал заботливый братец.

— Думаешь, ее тоже могли убить? — ахнула Лизавета Степановна.

Ариша, услышав ее вопрос, принялась крутиться и хныкать у меня на коленях, очевидно, тоже забеспокоившись за жизнь тетушки. Я осторожно встала, не выпуская из рук ребенка, и подошла к окну. Смотрела на такой знакомый вид из их окна, на малышей, катающихся на качелях, на автомобиль, водитель которого пытался втиснуться между криво припаркованным мотоциклом и микроавтобусом, и понимала: Ромка не прав. Зря я уехала.

Уже через три дня я прибыла в Красные Овраги, на этот раз на поезде, пришлось сделать пересадку в областном центре, но я сочла это не слишком большой трудностью: поездка на машине в прошлый раз сильно меня утомила.

— Чуть с ума не сошел в ожидании встречи, — сказал Анатолий, когда мы уже шли по дорожке вдоль станции, и его голос прозвучал тихо, но с той хрипотцой, которая появляется после бессонных ночей.

Я не ответила, просто смотрела вперед, туда, где за деревьями начинались знакомые улицы, и в каждой было что-то незавершенное, как в разговоре, который когда-то оборвали на середине фразы.

— Я не знал, приедешь ли вообще, — продолжил он.

Мы свернули с главной улицы, и городок вдруг стал казаться еще меньше, чем прежде. В этой тишине я чувствовала — за его словами стоит что-то большее, чем просто тоска по общению. Как будто он тоже собрал за это время воедино кусочки правды. Или выстроил свою версию и теперь не знал, с чего начать. А может быть, мне сейчас просто все на свете казалось слишком подозрительным.

— Какие новости? — спросила я.

— Автосервис работает, но не дышит. После случая с Ваганом клиенты осторожничают. Проверки приходили пару раз, местные шепчутся, кто-то даже намекал, что подняли слухи о вмешательстве в механизм подъемника специально, чтобы вытеснить Грачева с рынка.

Я наблюдала за ним. Он не отводил взгляда, говорил ровно.

— А ты? — спросила я. — Чем ты все это время занимался?

Он пожал плечами:

— Работал и ждал.

Я кивнула. Внутри все еще было тихо, слишком тихо для того, чтобы понять — начинаю я ему снова доверять или просто изучаю как пациента или подозреваемого.

— А что сам Грачев?

Последние дни я провела на даче с бабушкой и мамой, которой решила не сообщать новости о ДНК-тесте, и просто наслаждалась временем с родными. Я так и не позвонила Ясе, хоть много раз и собиралась это сделать. Не решилась.

— Удивительным образом парень встал на ноги, наши коллеги из областного центра сотворили невероятное. Похоже, что кто-то из наших допустил ошибку, и Матвею просто назначили неверную терапию.

— Губительную.

— Выходит, что так. Ужас, конечно, как такое допустили: уход Иванова, похоже, сказался на нашей больнице гораздо больше, чем мы ожидали.