Книга Смерть в вязаных носочках, страница 75 – Аманда Эшби

— Я знаю, что это прозвучит странно, но мы должны были что-нибудь предпринять, чтобы убедить полицию… мм… то есть вас, что Элисон невиновна. У вас был тяжелый день, вы наверняка проголодались. Может, покушаете? — И она протянула тарелку Уоллесу.

— Под нас не подкопаешься, вы нас пальцем не сможете тронуть, — поправила ее Джей-Эм, после чего взяла один из предложенных сэндвичей и вгрызлась в него.

От необходимости отвечать Уоллеса избавил отдаленный вой сирен.

— Повторять я не буду. Оставьте это дело полиции. Далее. Если вам удалось найти еще какие-нибудь улики, предлагаю передать их полиции. А потом забирайте свои лопаты, корзинку для пикника и отправляйтесь по домам.

— Зачем? Чтобы вы похоронили это дело и арестовали Элисон?

Уоллес скрежетнул зубами:

— Затем, чтобы я получил разрешение на эксгумацию. И затем, чтобы не напоминать себе, что у меня рука не поднимаетсяарестовать четырех женщин, которые пытаются меня самого свести в могилу.

Не говоря больше ни слова, Уоллес направился к главным воротам, откуда гулко разносились по всему кладбищу голоса прибывших полицейских.

После его ухода Джинни согнулась пополам, не зная, радоваться ли тому, что их не арестовали, или поражаться, что Уоллес им поверил. Ей не сразу удалось унять разогнавшийся пульс.

— В голове не укладывается, что это произошло, — прошептала она.

— Понимаю. — Мелочь нахмурилась. — Наседка была права. Он точно оголодал, потому и злится.

На следующий день они отправились обедать в «Заблудшую козу».

— Люди как с ума посходили. — Джей-Эм нахмурилась: в бар вошла группа туристов. Все они сжимали в руках последний номер центральной газеты и громко обсуждали убийство. — Вообразили себя следователями, вот-вот распутают дело наилучшим образом. Так… на чем мы остановились?

— Мы говорили о том, как распутать это дело наилучшим образом, — с непривычной сухостью проговорила Наседка. Потом она отложила вязанье и вздохнула. — Извини. Я не нарочно. Мы были так близко — и тут ввалилась полиция. Вдруг они найдут на флешке что-нибудь плохое?

— Но мы же все равно собирались ее отдать, — напомнила Джинни.

— Да, ты права. — Наседка вздохнула.

Остальные согласно забормотали, не понимая, кажется, что если бы Уоллес поймал их за обшариванием гроба, то предупреждением они бы не отделались.

В горле у Джинни вдруг забулькал истерический смех. Все это время она боялась превратиться в собственную мать… и вот теперь… полюбуйтесь на нее. Она вытворяет черт знает что, ее чуть не арестовали. Она ввязывается в рискованные дела, на которые ее толкает горе.

— Что с тобой? — Заботливый голос Наседки вернул Джинни из путешествий по дорогам памяти, и она, заикаясь, заверила Наседку, что все в порядке.

Но подруги молчали, и Джинни ощутила, как их молчание проникает ей под кожу, тревожит нервы. Всю жизнь она была очень сдержанной и делилась своими чувствами только с Эриком. Да и то не всегда.

Подруги продолжали молчать. У Джинни стало тяжело на душе, когда в нее уперлись яркие, бесстрашные глаза Джей-Эм. Мелочь занялась ногтем, сломанным во время ночной вылазки, а Наседка сжала бокал. Все излучали терпение и принятие.

Джинни поняла, что должна сказать им правду.

— Я после вчерашнего сама не своя, — призналась она и стала рассказывать о своей матери. Не всё. Но кое-что. О том, как мать изменилась после депрессии и ареста. Как оставила Джинни с ощущением, что ее будущее в чужих руках. — Вы, наверное, думаете, что я ужасная трусиха, но мне казалось, что Уоллес нас сейчас арестует. Простите меня.