Книга Смерть в вязаных носочках, страница 73 – Аманда Эшби

— В следующий раз? — Наседка, которая собралась было откусить от сэндвича, поперхнулась.

— Надо смотреть на вещи непредвзято, это полезно. Ну, самое трудное позади, давайте поднажмем.

— Никакого «поднажмем», — раздался вдруг слишком знакомый голос, и в глаза Джинни ударил луч фонарика.

Щурясь от внезапного света, Джинни свободной рукой, как щитком, заслонила глаза. Конус переместился с Мелочи на Наседку и, наконец, на Джей-Эм. Потом пошарил на дне только что разрытой ими могилы. Наконец фонарик со щелчком выключился. Перед ними стоял инспектор Уоллес.

Оцепеневшими пальцами Джинни сжимала стаканчик с чаем.

О Боже мой. Как все плохо!

— Никто не хочет объяснить, какого черта здесь происходит? Или мне вас всех арестовать? — В мрачном свете луны рот полицейского сжался в куриную гузку, а глаза превратились в две узкие щели, в которых мерцала досада.

Руки и ноги Джинни налились свинцом, но сердце стучало как бешеное.

— Арестовать нас? — Первой обрела голос Джей-Эм. — Ну и ну! И это после того, как мы взяли на себя всю тяжесть расследования!

— Правда? И что же вы нарасследовали? — У Уоллеса дернулся рот, словно мужчина изо всех сил сдерживал рвавшиеся на волю слова.

— Я собираюсь воспользоваться пятой поправкой[15]. И рекомендую моим клиенткам сделать то же самое. — Джей-Эм скрестила на груди руки, вызывающе глядя на Уоллеса.

Кажется, Джей-Эм не отдавала себе отчета в том, что они в Соединенном Королевстве и американская конституция их не защитит.

Но Джинни решила, что говорить об этом несвоевременно.

Уоллес раздраженно вздохнул.

Плохо. Совсем плохо.

— Я замерз. Я устал. У меня был тяжелый день. Может, объясните мне, почему я не должен отправить вас всех в тюрьму?

Когда Джинни услышала слово «тюрьма», сердце у нее забилось еще быстрее, а на ключицах выступил пот. О чем они думали? Одно дело — искать флешку, чтобы дознаться, кто на самом деле стоит за смертью Луизы, и совершенно другое — врать об этом. Как гласит старая народная мудрость, если ты оказался на дне ямы — первым делом прекращай копать.

А яму они выкопали знатную.

Джинни открыла было рот, чтобы объясниться. Попросить прощения, пообещать, что это больше не повторится. Но язык словно прилип к небу, и Джинни утратила способность говорить.

— Ну? — Уоллес продолжал сверлить ее взглядом, но Джинни не могла произнести ни слова.

Ее охватила паника, и тут Наседка — добрая, милая, тихая Наседка, сердце у которой обливалось кровью, когда она слышала что-нибудь грустное, — выступила вперед, держа в руках тарелку сэндвичей.

Джинни могла только молча смотреть на происходящее.

— Детектив Уоллес, простите нас, пожалуйста. Прошу вас, не вините моих подруг. Они тут ни при чем. Это я виновата. А они просто хотели помочь.

— Кому помочь? — Голос Уоллеса прозвучал угрожающе тихо и холодно. Но Наседка не дрогнула.

— Моей дочери. Помните ежедневник, который Джинни нашла на следующий день после убийства Луизы?

— Тот самый, который она унесла с места преступления, а потом заляпала своей ДНК?

— Это оскорбление! — воскликнула Джей-Эм, но тут же зажала себе рот. — Простите, — промычала она сквозь пальцы.

У Уоллеса снова дернулся рот. Похоже, у него начинался нервный тик.

Джинни попятилась, но Наседка, как всегда, подбодрила ее улыбкой:

— Да. Потом мы упросили Джинни поискать пропавшие страницы в библиотеке. И она их нашла. А еще мы нашли письмо с угрозами, адресованное Луизе. Почерк тот же, что и на конверте.