Книга Смерть в вязаных носочках, страница 48 – Аманда Эшби

Когда тосты выпрыгнули, Джинни смазала их маслом и положила перед Бернардом:

— У вас хорошая домработница? Я бы тоже хотела найти помощницу. Но я в Литтл-Шоу недавно.

Бернард моргнул, словно Джинни попросила его произнести вслух таблицу умножения:

— Мне-то откуда знать, хорошо она убирается или нет? У меня заботы посерьезнее, чем бабьи дела.

Джинни поморщилась от отвращения. Однако презрительные слова Бернарда делали его менее вероятным кандидатом на роль отравителя жены. В конце концов, подсыпать яд — это типичное «бабье дело».

Джинни остро захотелось убраться и из этого дома, и от этого человека.

На стойке лежала стопка неоткрытых счетов — и черный кожаный ежедневник, как две капли воды похожий на серый. «Он и Она»? Как бы Джинни ни хотелось покинуть этот дом, сначала следовало взглянуть на почерк. Да, она действует наугад, к тому же как Элисон могла не узнать руку мужа? Но раз Джинни ничего не удалось выяснить, не заглянуть в ежедневник будет упущением.

— Мне надо выпить. — Бернард вдруг оттолкнул тост и встал.

— Вы уверены?

— На все сто. — Хозяин рыгнул раз, другой и, не обращая внимания на винные бутылки на стойке, нетвердой походкой направился в прихожую.

Когда ругательства стихли, Джинни открыла ежедневник.

Почерк у Бернарда оказался на удивление аккуратным и красивым. Буквы выписаны тесно, равномерный наклон, без завитушек. Письмо, содержавшее угрозы, было написано совсем другой рукой.

Что доказывает: не суди шовиниста по почерку его.

Джинни полистала ежедневник, чтобы убедиться, что Бернард не пишет разными почерками, но манера письма, в отличие от переменчивого нрава, оставалась одной и той же.

Хриплое металлическое жужжание дверного звонка заставило Джинни захлопнуть ежедневник, отчего один конверт выскользнул из вороха писем, разбросанных рядом. В углу конверта значилось «ТКЛ Иншуранс». Судя по толщине, конверт содержал в себе договор страхования.

Но страхования чего?

Может, Бернард застраховал жизнь Луизы? У Джинни руки зачесались от желания открыть конверт и узнать ответ, но звуки голосов из прихожей подействовали на нее как ушат холодной воды, и она сунула конверт обратно в кучу.

— Когда вы ели в последний раз? — спросил знакомый голос.

Через несколько секунд появился Эдуард Тейт, поверенный. За ним следовал Бернард, которому удалось отыскать бутылку виски.

— Сколько еще добрых самаритян мне сегодня предстоит развлекать? Или выпейте со мной, или валите к черту.

— Ну какой из меня добрый самаритянин! Я пришел, чтобы… — Эдуард внезапно замолчал, заметив наконец у разделочного стола Джинни. — А вычто здесь делаете?

Отличный вопрос. Вряд ли ей удастся сделать вид, что она знакома с Бернардом.

— Я работала с Луизой в библиотеке. Мне не хотелось вторгаться, но я подумала, что у Бернарда могут быть вопросы насчет… — Джинни осеклась, не желая называть имя Луизы.

И тут ее осенило. Бернард ничего не спросило Луизе. Почему? Потому что горюет?

Или потому что ждал случившегося?

— Нет у него вопросов. — Лицо Эдуарда напряглось. — Кроме того, мой клиент не в том состоянии, чтобы вести беседы.

— Понимаю. Хорошо бы вы заставили его поесть, еда более или менее абсорбирует алкоголь. Я приготовила ему запеканку, — сказала Джинни.

— Вы… — Но тут Эдуард замолчал: Бернард, вытянув остатки виски из бутылки, спотыкаясь, направился к задней двери. — Стойте! Что это вы задумали?