Книга Смерть в вязаных носочках, страница 35 – Аманда Эшби

Из воспоминаний Джинни вырвал резкий скрежет — это отодвинули стул. Джей-Эм, не говоря ни слова, поднялась и ушла к барной стойке; толпа выпивох на время расступилась, чтобы пропустить ее. Через несколько минут Джей-Эм вернулась с подносом, на котором стояли четыре стаканчика, в которых поблескивала янтарная жидкость.

— Нам нужен «Драмбуи»[9]. — И она раздала стаканчики.

Джинни не помнила, когда она в последний раз пила крепкое спиртное, но густой сладкий аромат щекотал нос, и она обнаружила, что следом за подругами подносит стаканчик ко рту. Сладкий мед и апельсин, сдобренные дубовой ноткой, наполнили ее, обожгли гортань, огнем растеклись по венам. Прогнали воспоминания о матери и о мертвом теле Луизы. Джинни стало легко и спокойно.

— Большинство здесь считают, что мы — три чокнутые бабки, которым делать больше нечего, кроме как шнырять по городу и причинять людям неприятности. — Джей-Эм поставила стаканчик, и Джинни сглотнула, вспомнив слова Коннора.

Всуетные вдовы.

— Я вас такими не считаю. Ни чокнутыми, ни бабками, — сказала она, все еще плавая в тумане, который напустил «Драмбуи».

— Вы очень добрый человек. — Наседка уютно улыбнулась ей. — Вы мне сразу понравились. А еще вы приютили того котика.

— Я хочу сказать, — продолжила Джей-Эм, — что мы все равно что семья. Ни я, ни Ребекка так и не вышли замуж, не завели детей. Десять лет назад мы с ней продали галерею в Лондоне и переехали в Литтл-Шоу, и именно Наседка, Элисон и Мелочь приняли нас, не задавая вопросов. А потом Ребекка умерла. Что ж… — Лицо Джей-Эм утратило грозное выражение, и она опустила голову.

— Джей-Эм не любит, когда вокруг нее суетятся, — шепотом объяснила Наседка, так как они сидели в молчании. Джей-Эм моргнула, словно прогоняя подкараулившие ее воспоминания.

В горле у Джинни встал ком — она слишком хорошо знала это чувство.

— Я местная, но в университете встретила Тэрона, и сорок лет назад мы вернулись сюда. — Теперь заговорила Мелочь. — Большинство горожан считали нас странными. Сами понимаете — художники. Мы ходили по школам и учили детей радоваться краскам. Разрисовали не одну стену в этом краю. Но Наседка никогда нас не осуждала. А потом умер Адам, потом Тэрон, за ним — Ребекка, и мы научились держаться друг за друга.

— Именно это нам сейчас и требуется. — Джей-Эм повернулась лицом к Джинни. — Здесь творятся какие-то мутные дела, и нам надо докопаться, какие именно. Ну что, поможете нам?

— Вы хотите, чтобы я обыскала библиотеку и выяснила, не спрятала ли Луиза письмо Элисон там? — Джинни крепче сжала бокал; Мелочь ободряюще улыбнулась ей.

— Если коротко, то да. Вот это будет класс… К тому же подумайте о бедной Элисон. Какой груз свалится с ее плеч.

— Ну, что скажете? — нажала Джей-Эм.

Подруги смотрели на Джинни: Мелочь, у лица которой вились седые кудряшки, прямая как палка Джей-Эм с бесстрашным лицом и добрая Наседка, которая, кажется, решила быть всем родной матерью.

— А как же Гарольд Роу? Если даже я захочу искать письмо, вряд ли у меня это получится, пока он рядом. Сегодня он почти весь день не выходил из кабинета.

— Да, досадно. — Наседка разочарованно вздохнула. — А сам ведь клялся, что ноги его больше не будет в библиотеке. Мэриголд Бентли наверняка чуть не упала, когда он согласился.