Книга Смерть в вязаных носочках, страница 31 – Аманда Эшби

Наседка прерывисто вздохнула:

— Ужасно. В восемнадцать лет Элисон стала затворницей. Она ни с кем не разговаривала, редко выходила из дома. Но потом, ей тогда уже исполнилось двадцать три, Элисон начала работать в фирме Бернарда… И мне показалось, что у нее все будет хорошо. Они начали встречаться. Бернарду было тридцать пять. По-моему, Элисон видела в нем отцовскую фигуру.

Джинни закрыла глаза. Даже если разница в двенадцать лет могла ничего не значить, Джинни с трудом представляла себе юную ранимую Элисон рядом с Бернардом, который был намного старше ее.

— Брак продлился десять лет, — продолжила Джей-Эм. — Элисон думала, что они счастливы. Потом Бернард внезапно купил новенькую машину, сделал пересадку волос, и не успела Элисон произнести «кризис среднего возраста», как он развелся с ней и женился на Луизе.

Мелочь вздохнула:

— У нас с Джей-Эм детей нет, и Элисон всегда была нам как дочь. Мы сами мучались, глядя на ее страдания. После развода прошло четыре года, но бедняжка никак не оправится — в смысле Элисон. Она даже отказалась вернуть себе девичью фамилию, так что у нас в городке две миссис Фарнсуорт… были, до этого вторника.

— Какой ужас. — Джинни попыталась представить себе Бернарда и Элисон как мужа и жену. Или Луизу и Бернарда, если уж на то пошло. — Но Бернард же не думает, что Элисон убила Луизу?

Воцарилась тишина, и три подруги снова переглянулись. Наседка принялась теребить вязанье, Мелочь — поправлять волосы. Но Джей-Эм расправила плечи и заговорила:

— Понимаете, Элисон верила, что он вернется к ней. И за эти годы произошло несколько… инцидентов. А несколько месяцев назад наступила развязка. Элисон ужасно поругалась с Луизой. Последовал судебный запрет на контакты и все такое.

— Гордиться тут нечем, — быстро прибавила Наседка. — Это был, можно сказать, переломный момент, мы наконец уговорили Элисон обратиться за помощью. В Рочдейле есть очень славный парень, он сотворил истинное чудо для Мэри Рейнольдс, излечив ее аэрофобию.

— Да, он великолепно поработал. Мэри без проблем проделала весь путь до Нью-Йорка, — прибавила Мелочь, но Джей-Эм метнула на нее суровый взгляд. — Э… да это неважно. Важно, что Элисон сессии вроде бы шли на пользу. Мы думали, что она преодолела кризис. Но тут этому парню пришло в голову, чтобы Элисон написала Луизе письмо и высказала бы в нем все свои чувства.

— Предполагалось, что за этим последует катарсис. Элисон даст выход гневу, который копился в ней пять лет. — Джей-Эм была как атлет, перенявший эстафету. — Хотя, по мне, бить посуду куда полезнее. Расколотить пару тарелок — лучшее средство от тревог. Короче, смысл был в том, чтобы Элисон излила на бумагу все свои чувства, а потом сожгла письмо. Но Элисон по какой-то причине положила письмо в конверт, а на конверте написала имя Луизы.

— А я, дура, его отправила. — Наседка тихонько взвыла. — Я пылесосила в доме и решила навести порядок в комнате Элисон. Увидела конверт и положила его в стопку, которую следовало отнести на почту. Я даже не обратила внимания, что на конверте нет адреса. Поняв, что наделала, я вернулась на почту в надежде, что оно никуда не ушло. Но Эррол — это же Эррол. Он увидел имя и по дороге с работы лично отнес письмо Луизе.

— Бедная Наседка до сих пор винит себя безо всякой жалости, — добавила Мелочь, словно Наседки тут не было. — А польза, которую могло бы принести Элисон это письмо, пошла коту под хвост. За последние два месяца она довела себя до болезни. Мы, конечно, убеждали ее не поддаваться панике. В конце концов, о чувствах Элисон Луиза знала и без письма. Да и что она могла бы сделать?