Книга Верю, ибо это…, страница 67 – Александр Быченин

— И чё? Неужто пошёл проверить?

— Конечно! — оглянулся на меня наставник. — Стадный инстинкт же! Ты на это намекаешь, человеческий шовинист?

— Не-а, всего лишь на любопытство! — моментально отпёрся я. — Которое, между прочим, не порок! Ведь так, Изольда Венедиктовна?

— Мя-а-а-а-у!

— Ладно, так уж и быть, на первый раз прощаю! — смягчился Гришнак.

— Я тебя тоже, — не остался я в долгу. — А дальше, дальше-то что? Ну, поддался ты стадному инстинкту, попёрся проверить. И?..

— И поддался! И чего? А ты бы не поддался⁈ — раскрасне… э-э-э… раззеленелся мой наставник. — А у меня ещё и долг служебный, во! В натуре!

— Комбо, в общем.

— Чего⁈

— Особо убийственная последовательность приёмов рукопашного боя… а, забей! Дальше-то что?

— Ну, прошёл я за дронами… вернее, за ремонтниками, потому что те себя как-то странно вели…

— Скрыть следы преступления пытались?

— Да не! Шухарились просто. На измене были. Как будто чего-то опасались.

— И не зря?

— Базаришь, Клим! Я, когда увидел, что с дронами творится, сам ох… удивился! Ты ж знаешь, что такое броуновское движение?

Хм… я-то знаю, а вот откуда это снаге известно? Хотя о чём это я, это ж курс школьной физики… а в школе здесь все учатся. Даже в земщине. А уж в экономическом сервитуте, который суть неотъемлемая часть изначально опричного города-новостроя, тем более. Тут не забалуешь! Сервитут сервитутом, но рулят всё равно опричники, да и муниципальные власти общие. Всё различие в уровнях доступа да в контроле. Хтони поблизости от Корсакова-Волжского никакой нет, поэтому сервитут здешний суть порождение исключительно экономической целесообразности — свободная экономическая зона в твердянском прочтении. Ну да бог с ним, с сервитутом. Удивительно другое — что у физического явления первооткрыватель тот же, что и в моём мире. То есть звать так же, а вотвсё остальное… он может и эльдаром, к примеру, оказаться. И не исключено, что до сих пор живым. Но кивнуть я кивнул, разумеется.

— Ну вот! Они, значит, толпой сползлись со всего участка, и давай вокруг мусороприёмника круги нарезать! Толкаются, гремят всяким, друг на дружку лезут, всё, что под манипуляторы попадётся — в труху! Но не друг друга, прикинь⁈ Поляну вытоптали под ноль! Там не то что я, ремонтники поближе сунуться боялись! А ещё громко ругались непонятными словами и костерили айтишников, которые им новую прошивку подогнали.

— А дальше?

— А дальше… а дальше ещё хлеще: через какое-то время они начали один за другим вырубаться!

— Ремонтники⁈ — прифигел я.

— Да не! — отмахнулся Гришаня. — Дроны! Намертво! Как будто им все мозги электронные выжгли! Ну, или рубильник выключили.

— Так, падажжи-ка! — прервал я наставника. — Реально что-то коротнуло и сгорело к хренам, или что-то на программном уровне случилось? Горелой пластмассой воняло? Ну, или проводами?

— Не-а…

— А что тогда?

— Ну, пацаны-ремонтники, когда всё кончилось, начали ругаться, что операционки у всех дронов послетали, — припомнил Гриша. — Даже базовые функции не поддерживались, чтобы обновление накатить. Или загрузить бэкап-копию прошивки. Без понятия, что это значит. Тебе это о чём-нибудь говорит, Клим?

— О да, о многом! — заверил я. — И мне теперь ещё интересней стало. Можно хотя бы одного дрона посмотреть?

— Не, эт вряд ли! Их тогда же, в воскресенье, всех и увезли. А вот порядок у мусороприемника не навели. Хотя сейчас не знаю, может, и прибрались уже… да щас сами увидим! Долбаные железяки!