Книга Меньшее из зол, страница 65 – Александр Быченин

— Прикольно! — хмыкнул я. — А от меня-то ты чего хочешь?

— Как чего⁈ — удивлённо всплеснул призрак руками. — Помощи, разумеется!

Пу-пу-пу-у-у-у…

Ну а что тут ещё скажешь? Разве что сакраментальное «вот это поворот»! И обязательно голосом одного известного старшего оперуполномоченного…

Знаете, что мне нравится в серьёзных научных учреждениях? Стабильность. Ну и постоянство заодно. Особенно это чувствуется в организациях с историей, хорошо бы лет на пятьдесят, или даже больше. Но и Милкин НИИ в этом плане от старших собратьев ничуть не отставал: всё те же ворота, всё те же корпуса, всё то же безлюдие… видимо, потому что у меня входит в традицию посещение КиАСа по субботам, когда у всех нормальных сотрудников выходной. Ну, за отдельными — и крайне редкими! — исключениями. И это я не про нас с Милли, это я про Джона Аластаровича. Ну а кто бы ещё нас встретил в столь неурочный час? Правда, моей подружке пришлось вчера изрядно потрудиться на дипломатическом поприще, дабы склонить своего научного руководителя на рандеву со мной. Ей-то, Милке, это ни в одно место не упёрлось, она в любой другой день и час спокойно может дела обсудить с профессором Дэвисом. Я, впрочем, в подробности не вдавался — не хватало ещё, чтобы и по этому поводу у меня голова болела. Она и без того уже трещит от избытка впечатлений, но последней каплей, однозначно, послужило общение с призраком из Флекса, который именовал себя Ефимом Светловым. И продолжал упорствовать в своих заблуждениях, даже когда подвергся совершенно справедливому осмеянию с моей стороны. Собственно, по этой причине я и напросился к Джону Аластаровичу в гости. Ну, как в гости? В библиотеку. Не хватало ещё домой к нему завалиться! Возможно, позже, когда мы получше друг друга узнаем… хотя чур меня, чур меня! Джон наш Дэвис из той породы людей, что хлебом не корми, а дай потрындеть. Желательно на исторические темы. А уж если затронут какой-то вопрос из истории магии… вообще пиши пропало! Но даже это обстоятельство не смогло отвратить меня от встречи с доктором геолого-минералогических наук.

Ну а теперь и вовсе поздно что-либо менять, потому как вот он, лёгок на помине — стал посреди холла, и распахнул объятия в приветственном жесте:

— Клим Потапович, дорогой! Рад, безумно рад!

— А уж я как рад, профессор! — не остался я в долгу, пожимая Дэвису руку и стоически снося дружеское похлопывание по спине — ладно хоть, с лобызаниями не полез. — Извините, что оторвал… оторвали вас от дел! Да ещё и в ваш законный выходной!

— Вот уж чего не жаль, так этотак называемого выходного! — отмахнулся проф. — Полноте, Клим! Мне это даже в радость! Когда бы я ещё свою аспирантку сподобился увидеть? И не заметил, как выросла! Самостоятельная стала! Зачем ей теперь старик Джон? И верно — незачем!

— Ой, вот только не надо прибедняться, Джон Аластарович! — возмутилась Милли. — Вы бы и без нас всю субботу в библиотеке проторчали! Потому что в другие дни вам некогда! А в субботу вы ещё и от супруги своей законной, Авдотьи Семёновны, скрываться изволите! Чтобы домашней работой поменьше заниматься! — в запале наябедничала моя подружка.

— Теперь ты понимаешь, Климушка, как мне тяжело с женщинами? Как мне страшно? — вперил в меня исполненный вселенской печалью взгляд Джон Аластарович. — Видишь, как они меня изводят? Знать бы ещё, в чём причина!