Онлайн книга «Меньшее из зол»
|
— Может, они вас просто любят? — предположил я. — А где-то даже и уважают! А? Вы о такой причине не думали? — Ещё скажи — нуждаются! — усмехнулся Дэвис. — Ну-у-у… — протянул я, стрельнув красноречивым взглядом в Милли. — Тут, кстати, есть о чём подумать! — неожиданно согласился со мной Джон Аластарович. И сразу же вздохнул тяжко: — Но, к сожаленью, нету, чем! — Полноте вам, профессор! — укоризненно посмотрела на научрука Милли. — Клим, ты тоже уймись! — Мя-а-а-а! — И тебя касается! — на корню пресекла бардак Мила. Что характерно, на сей раз Изольда Венедиктовна предупреждению вняла — прекратила шебуршиться в переноске и заткнулась, что с ней бывало довольно редко. Особенно в присутственных местах. Спрашиваете, почему кошару дома не оставил? Так прошлая же суббота! С чего тогда всё началось? Правильно — с того, что я оставил котейку на передержке. И в результате она проторчала в заботливых ручках фрау Лизхен и фройляйн Малышки Марты куда больше запланированного. Не хватало ещё новую традицию заложить! Нет, такое лучше пресекать моментально и сразу, чтобы никаких цепочек «случай-совпадение-закономерность» даже в теории не могло возникнуть. Пусть лучше тоже… приобщится к прекрасному! То бишь по библиотеке погуляет. Ошейник с маячком на ней, так что не потеряется, даже если очень захочет. — А кто это у вас там? — заинтересовался Джон Аластарович. — Неужто кошка? — Мя-а-а-а-у-у-у! — Ну… да, — пожал я плечами, поскольку глупо было бы отрицать очевидное. —Знакомьтесь: Джон Аластарович — Изольда Венедиктовна! Изольда Венедиктовна — Джон Аластарович! — Эка невидаль! — восхитился профессор. — А знаете ли вы, молодые люди, где и когда кошачьи поработили человека разумного? Так сказать, переквалифицировались из мелких хищников в идеальных гнездовых паразитов? — Мя-а-а-у! — Истина не зависит от того, как ты к ней относишься, дорогая моя! — наставил на Изьку указательный палец Джон Аластарович. — Истина это не про позиции и точки зрения. Истина — она про неотвратимость. И неизбежность! — Мя-а-а! — Можно, я её выпущу? — осмотревшись, и не обнаружив другого кандидата на согласование, обратился я к профессору. — Что-то нервничает… хотя обычно она переноску лучше, кхм, переносит… — Какая дивная тавтология! — восхитился Дэвис. — Конечно, выпускайте! Кто мы такие, чтобы покушаться на свободу живого существа? — Вылезай, чудовище! — вжикнул я молнией переноски, даже не потрудившись поставить её на пол. Этого, впрочем, и не требовалось — кошара дымчатой молнией сиганула вниз, и столь же неуловимо быстро оказалась подле профессора, с разбегу теранувшись о его штанину — чёрную, идеально выглаженную, с острейшей стрелкой. Потом узрела собственное отражение в начищенном до блеска носке профессорского штиблета, фыркнула, и запела-замурчала, нарезая круги вокруг Милкиного научного руководителя. — Весьма польщён, Изольда Венедиктовна! — на голубом глазу заявил тот. А потом, улучив момент, упруго и одновременно грациозно нагнулся, сграбастал котейку под пузо, да принялся наглаживать её по холке, расположив животинку на сгибе левой руки. — Фу, Джон Аластарович, она же линяет! — скривилась Милли, когда один волосок, изобразив несколько кульбитов в воздухе, спланировал ей прямиком на кончик носа. — Вы же весь в шерсти будете! |