Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 51 – Сергей Мельников

– Смотри, Нэрн! – Он помахал перед носом капитана кулаком с зажатыми деньгами. – Я взял только свое жалование. – Йен разжал ладонь и выудил полшиллинга. – На ремонт замка. Все по-честному.

Монетка со звоном упала в корабельную кассу. Йен сунул деньги в карман, подхватил на плечо свой рундучок и, пошатываясь, сошел на берег.

– Тебе конец, Миллер! – крикнул Нэрн, морщась от боли в сломанных ребрах, но злость была сильнее. – На каторге сгниешь!

Йен и ухом не повел. Он шагал с рундуком на плече, зажимая огромной ручищей дыру в боку, а по трапу за ним тянулась лаковая цепочка бурых капель крови. Крепким он парнем был на земле, а в море – и подавно.

Нэрн не исполнил свою угрозу, но обиду не забыл. Он едва сдерживал радость, когда руки Миллера исчезли в пасти Хозяина, когда с хрустом переломились плечевые кости в ненасытных челюстях. Вопль невыносимой боли врага был ему слаще любой музыки. Справедливость восторжествовала – его, Нэрна, справедливость. Кулаки, сломавшие ему три ребра, теперь перевариваются в желудке ненасытной твари. Он морщил лоб и напрягал щеки, но непослушные губы растягивались в довольной улыбке, и со стороны могло бы показаться, что у Нэрна судороги, но на него никто не смотрел. Охотники не отрываясь следили за казнью. Хозяин рассеянно двигал челюстями, перемалывая крепкие ручищи с синими якорями, экзекуция кончилась.

Нэрн подхватил искалеченного и больше неопасного Миллера. Жадно втягивая ноздрями воду, насыщенную головокружительно сладким запахом вражеской крови, он зашептал ему в ухо:

– Йен, старина, мне очень жаль. Я не желал тебе подобной участи.

Его горячий шепот прорвался сквозь крик, вполз в бурлящий, ополоумевший от невыносимой боли мозг Миллера, прохладой змеиного брюха пригасил жар обнаженных нервов.

– Я твой друг, Йен, – говорил Нэрн, унося его к яме. – Я позабочусь о тебе, как забочусь обо всех наших искалеченных братьях.

«Фунтов сто тридцать, – думал он, оценивая тяжесть в руках, – и почти без жира».

1902 год.

Уже три года Йен лежал в центре ямы. Он часто видел Нэрна, и каждый раз его бывший капитан являлся не с пустыми руками. Постепенно забылась драка, холод ножа и пылающая боль в боку. Размылась и причина их стычки, растворилась в галлонах пролитой крови – своей и чужой. За давностью лет, за всем пережитым, она казалась мелкой и незначительной.

Труп лежал ничком. Йен подсунул под него обрубок культи и перевернул на спину. Открылось сведенное судорогой лицо с обожженной кожей, в распахнутом рту тускло блеснули мелкие загнутые клыки.

– Охотник?.. – удивился один из калек.

– Ребенок?.. – спросил другой.

Третий молча облизнулся.

– Шон Броди… – потрясенно прошептал Йен. – Сын моего лучшего друга.

– Мы разделяем твое горе, – проникновенно сказал первый.

– Я могу прочесть отходную молитву, – предложил второй.

– Я возьму эту ногу. – Третий потянулся кончиком языка к торчащей из штанины лодыжке. – Похож на вяленую треску у Аннабели. Эх, жалко, эля нет! – Он расхохотался, но сразу закашлялся и умолк, придавленный культей.

– Мы не будем его есть, – веско сказал Миллер.

– Ты не слишком много на себя берешь, Йен? – просипел придавленный третий.

– Нет, приятель.

Йен отпустил своего голодного собрата по несчастью.

– Мы не будем его есть, – повторил он, – мальчик еще жив.