Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 21 – Сергей Мельников

– Я не… – Он всхлипнул и твердо пообещал: – Не буду плакать. Ты ведь еще придешь?

Врать любимым людям – последнее дело. Сказал бы «грех», но для Отца Небесного меня больше нет, а Морской Хозяин такого слова не знает. Я осторожно покачал головой, так, чтобы мой рот не попал в полосу лунного света, и сказал:

– Я не могу обещать, Шонни, но постараюсь. Ты ложись и крепко-крепко закрой глаза. Утром в постели найдешь подарок от меня. Маме скажешь, что нашел это на берегу. Еще скажи ей, что очень хочешь учиться в школе святого Эдуарда в Глазго.

– А почему в Глазго, деда?

– Подальше отсюда, Шон. Скажешь, обещаешь?

Мальчик кивнул и зажмурился. Осторожным движением я положил ему в изножье большую золотистую жемчужину и тихонько вышел из комнаты.

Шон – умный мальчик. Он понимает, что под привидениями не скрипят стулья и им не надо открывать дверь, чтобы выйти из комнаты. Когда я был уже на краю обрыва, ветер принес его крик:

– Деда!

Я обернулся. Шон в белой пижамке стоял на пороге дома, и ветер развевал его волосы. Он был таким маленьким и беззащитным, что у меня сжалось сердце. Столько людей я похитил, чтобы наполнить бездонное брюхо Хозяина… Столько раз я смотрел, как он ест их, вырывая куски мяса из живого, извивающегося в его руках тела, что уже привык, и они перестали приходить ко мне в кошмарах. А сейчас перед глазами возникло видение Шона в мокрых руках Хозяина, и сердце остановилось.

Будто отвечая моим мыслям, лунный свет за спиной пропал, закрытый огромной тенью. Я развернулся, готовый до последнего драться за внука, чего бы мне это ни стоило, даже вечности в яме, но сзади было пусто, только огромная туча закрыла собой ночное светило.

Я махнул рукой, поднимать шум мне не хотелось. Шон меня понял. Он хриплым шепотом крикнул:

– Я буду ждать тебя, деда!

Как только за ним закрылась дверь, я прыгнул в море.

1902 год.

В Мангерсте не было ни гостиниц, ни пабов, – слишком маленькой была их деревушка. Но когда в одном месте собирается хотя бы трое шотландцев, им непременно надо поговорить, а на дворе круглый год холодно и сыро, так что обязательно нужно согреться.

Муж Аннабель Ганн, Колин, был таким же, как все остальные рыбаки: ловил рыбу, сбывал улов перекупщикам, латал их старый, ветхий, но просторный дом. Ганн говорил, что камни его помнят Марию Стюарт, но вряд ли королева когда-либо посещала наш почти безлюдный остров. Еще Ганн гнал самогон и настаивал его на побегах вереска. Своим продуктом он охотно делился с другими рыбаками. Они пили, братались, орали дурными голосами песни, дрались, опять братались, опять пили. Потом Аннабель с веслом в руке разгоняла веселую компанию. Потом Ганн с тем же веслом гонял по Мангерсте Аннабель. Так они и жили: широко, весело, душа в душу, веслом по хребту, когда как, пока Аннабель не стала вдовой. И унесла Ганна не морская стихия, а жидкость покрепче.

После очередной попойки летел он, размахивая веслом, по краю обрыва за быстроногой Аннабель, и в один момент так неудачно махнул, что увлекла его тяжелая деревяшка вниз, на острые камни. Рыбаки-собутыльники быстро организовали экспедицию и принесли его окровавленное тело жене. Утирая горькие слезы, новоиспеченная вдова вытащила из подпола две четвертных бутылки верескового самогона на помин души до срока ушедшего Колина Ганна, и это был последний самогон, который жители Мангерсты пили бесплатно.