Книга Хозяин острова Эйлин-Мор, страница 19 – Сергей Мельников

Одним ударом я вышиб крышку люка. Рундук отъехал в сторону. Я запрыгнул внутрь, в темный фонарь: Дукат так и не смог починить горелку. Обеими руками я стиснул его плечи, он зашипел от боли и ужаса, когда увидел мое лицо и узнал меня. Патрон выпал из его пальцев и укатился в темноту.

Я виновато сказал ему: «Прости», – и передал из рук в руки Тому. Мне было жаль Дуката, но я раб Хозяина, его солдат, и должен выполнять приказы. Кто забывает об этом – ложится в верхний слой ямы и завидует рыбам, а те, кто лежит ниже – ему. Так началась моя новая жизнь.

Я часто вспоминаю родных. Особенно сильно тоскую по внуку Шону. Ему уже десять, и я часто вижу, как он играет на берегу в Мангерсте. Там, на мелководье, из воды торчат камни. Мои мокрые волосы одного с ними цвета. Я подплываю поближе, прячусь в глубокую тень и слежу за своей семьей. Со стороны – просто еще один небольшой валун.

Шон возится в песке у кромки воды, а Шинейд сидит в плетеном кресле с навесом и читает книгу. Иногда появляется моя жена Грейс, но я совсем по ней не скучаю. А один раз они привезли в коляске Лорну, пьяную и веселую, я был очень рад ее видеть. Как бы я хотел посидеть с ней со стаканчиком доброго виски у пылающего камина, как прежде.

Из Лорны вышел бы хороший охотник. Мне хочется забрать их к себе в океан, но сделай я это – обреку на вечное рабство. Выйти к ним я не могу: если солнце меня не сожжет, убьют люди. Остается с тоской смотреть из тени, не пытаясь пересекать границу между нашими мирами.

Я знаю, что и Том часто приплывает в Каслбей и смотрит, как его жена гуляет по набережной с коляской, и я знаю, что его посещают такие же мысли. У Тома уже нет левой ноги. Он разозлил Хозяина, и тот ее съел, медленно и жадно чавкая, под вопли бедняги Маршалла. Свой первый шаг к яме он уже сделал. Плавает Том теперь намного медленней, а значит, у него больше шансов вызвать недовольство. Хочет ли он такой же участи жене и ребенку? Вряд ли. И я не хочу. Но вдруг однажды моя любовь окажется сильнее осторожности?

Весна, 1902 год.

В ту ночь, под конец весны, сильно штормило. Вой ветра и грохот океанских валов, разбивающихся о скалы, надежно заглушили тихий плеск воды под моими босыми ногами. Не лязгнул ключ в замке, потому что в Мангерсте чужие не ходят, а своих не боятся; не скрипнули петли, смазанные хозяйственным Роем Броди; не треснули половицы, известные мне наперечет. Я задержался на минуту в темной прихожей, унимая взволнованное дыхание. Тоска совсем меня заела, и впервые с тех пор, как стал бессмертным подводным чудовищем, я вошел в дом своей дочери.

Это было полным безрассудством, но, как опиумного курильщика влечет к трубке, меня тянуло к внуку – единственному человеку, который был мне дорог. Я бы вытерпел, удовлетворился редкими случайными минутами, когда мог видеть их у берега, но мне не давал покоя мой давний разговор с Лорной. Она сказала тогда, что, вслед за исчезновением старого Нэрна, пропала и его семья, но среди охотников их нет. Что сталось с ними? Я спросил, и лапа Нэрна, неожиданно сильная, сдавила мне горло.

Бесшумно я приоткрыл крышку сундука со старым тряпьем. Вытерся своей старой рубахой и сунул ее на самое дно. В небольшом справном домике Броди пахло жареной рыбой и сушеным сорго. На вымытом и натертом воском полу лежали чистенькие половики, а дверные косяки сияли свежей белой краской.