Книга Протокол «Вторжение», страница 83 – Виктор Корд

Волонская сорвала с себя диадему.

Её глаза вспыхнули.

Она закричала. Беззвучно.

Волна пси-энергии ударила вперед, опережая поезд.

Живая стена врагов дрогнула. Люди схватились за головы. Роботы заискрили.

И в этот момент мы врезались.

УДАР.

Мир превратился в грохот и скрежет.

Наш таран с плазменными резаками вошел в товарный поезд, как топор в гнилое дерево. Цистерна с топливом взорвалась, окутав нас огненным шаром.

Мы прошивали баррикаду насквозь.

По обшивке стучали тела роботов, куски бетона, ошметки плоти.

«Левиафан» трясло так, что казалось, он сейчас сойдет с рельсов.

Но мы шли. Инерция и масса были на нашей стороне.

Мы прорвали первую линию обороны.

Поезд вылетел из огня, покрытый копотью и кровью, но не сломленный.

Впереди, всего в трех километрах, сияла Башня.

И я видел, как у её подножия открываются ворота.

Оттуда выходило что-то огромное.

— Страж Врат, — прошептал я.

Это был шагающий экскаватор. Карьерный гигант размером с девятиэтажный дом.

Но он был изменен.

Его ковш был заменен на гигантскую циркулярную пилу. Его кабина светилась фиолетовым глазом Бездны.

— Клин, — сказал я спокойно. — Заряжай «Сингулярность». У нас есть одна попытка.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Карьерный экскаватор, преградивший нам путь к Башне, был не просто машиной. Это был собор из ржавчины и ненависти высотой в тридцать метров. Его стрела, увенчанная гигантской вращающейся фрезой для проходки скальных пород, заслоняла небо.

Зубья пилы, каждый размером с человека, вращались с гулом, от которого вибрировала обшивка нашего поезда. Они светились фиолетовым — Вирус накачал металл энергией разрушения.

— [Цель захвачена,] — голос Клина в интеркоме был напряжен до звона. — Дистанция 800 метров. Сингулярный заряд в казеннике. Конденсаторы на 100 %.

— Огонь по готовности! — скомандовал я, вцепившись в поручни командирского кресла. — Бей в поворотный круг башни! Если снесем голову, он упадет!

— Есть огонь!

Клин нажал на гашетку.

Щелчок.

Глухой, сухой звук удара бойка.

И тишина.

Рельсотрон молчал. Стволы не выплюнули смерть.

— Осечка?! — рявкнул Клин. — Датчики показывают норму! Перезагружаю контур!

Экскаватор не стал ждать. Он сделал шаг навстречу. Земля содрогнулась. Его пила начала опускаться, нацеливаясь на крышу нашего локомотива.

— Катя, щиты! — крикнул я. — Инга, что с пушкой?!

— Я… я не понимаю! — Инга лихорадочно била по клавишам терминала. — Программный сбой! Кто-то заблокировал протокол стрельбы на уровне «железа»! Сигнал не проходит к соленоидам!

— Это невозможно! Мы в автономке! Связи нет!

— Связь есть, — тихо сказала Рысь. Она смотрела не на экраны, а на пол рубки. — Она идет изнутри.

Я вывел схему поезда на главный монитор.

Красная точка мигала не снаружи. Она мигала в третьем вагоне. В машинном отделении, где стояли дизели.

[Внимание! Ручное вмешательство в систему управления огнем.]

[Идентификатор доступа: Техник Сергей (Уровень доступа: Инженер).]

Сергей. Тот самый парень, который докладывал мне о проблемах с Саркофагом. Мы не заперли его с остальными, потому что у него был гражданский нейро-имплант и Катя подтвердила, что он чист.

Мы ошиблись.

Вирус не взломал его. Вирус купилего. Или запугал до такой степени, что предательство стало единственным выходом.