Книга Протокол «Вторжение», страница 37 – Виктор Корд

— Человечность — это роскошь, Катя. В Пустошах выживают только машины и звери. Я пытаюсь стать машиной, чтобы не стать зверем.

— А я? — она посмотрела мне в глаза. — Кем становлюсь я рядом с тобой? Пленницей? Союзницей? Или просто еще одним инструментом, как твоя пушка?

— Ты — навигатор. Без тебя мы заблудимся в первой же временной петле. Ты ценный актив.

Она горько усмехнулась.

— Актив. Вот видишь. Ты даже говоришь как они. Как Предтечи.

Она наклонилась ближе. Я почувствовал запах её духов — холодный, цветочный аромат, чуждый этому миру мазута и стали.

— Не дай машине сожрать тебя, Бельский. Иначе, когда мы дойдем до финала, победителем будет не человек, а калькулятор.

Она встала и ушла, оставив меня наедине с гудением принтера.

Я посмотрел на свою руку. На Кольцо.

Оно пульсировало теплым, ритмичным светом.

«Актив».

Может, она права? Может, я действительно превращаюсь в функцию?

[Синтез завершен. Дрон «Ястреб-1» готов к сборке.]

Я взял отвертку.

— Плевать. Главное — доехать. А с философией разберемся потом.

Поезд летел в ночь. До Урала оставалось полторы тысячи километров. И каждый метр этого пути нам предстояло отвоевать.

Дрон-разведчик «Ястреб-1» сорвался с пусковой катапульты на крыше локомотива, расправил углепластиковые крылья и бесшумно растворился в ночном небе.

Я сидел в кресле оператора, подключенный к сенсорам дрона напрямую. Мое сознание раздвоилось: одна часть контролировала показатели реактора поезда, другая парила на высоте двух тысяч метров над землей.

Картинка была завораживающей и пугающей.

Тайга внизу напоминала шкуру больного зверя — проплешины выжженной земли, светящиеся болота, реки, забитые буреломом.

А над поездом, скрываясь в нижнем слое облаков, плыла Тень.

«Небесный Кит» оказался не просто мутантом. Это был летающий авианосец.

Его полупрозрачное тело, пронизанное разрядами био-электричества, пульсировало. На спине твари, в складках кожи, копошились сотни мелких существ — «Прилипал». Крылатые гарпии размером с человека, вооруженные костяными шипами.

— Вижу цель, — мой голос в рубке звучал отстраненно. — Дистанция по вертикали — полтора километра. Он снижается.

— Онголоден, — прокомментировала Катя. Она стояла у обзорного экрана, скрестив руки на груди. Её диадема слабо светилась, резонируя с пси-полем монстра. — Это не охота. Это кормление. Он считает нас консервной банкой с мясом.

— Тогда он сломает зубы.

Я переключил управление на боевые системы.

— Клин, боевая тревога! Займи место в центральной турели! Рысь, в укрытие, быстро! Инга, перераспределить энергию на верхнюю полусферу щитов!

— Принято! — рявкнул Клин. Слышно было, как он бежит по коридору, лязгая броней.

В небе что-то изменилось.

Кит издал звук. Это был не рев, а вибрация, от которой задрожали стекла в рубке.

С его спины сорвалась черная туча.

«Прилипалы». Сотни тварей сложили крылья и камнем полетели вниз, прямо на поезд.

— Контакт! — заорал я. — Огонь по готовности!

«Левиафан» ощетинился стволами.

На крышах вагонов раскрылись люки, и оттуда выдвинулись спаренные автоматические пушки «Вулкан».

ДЗЗЗЗЗТ!

Ночь разорвали трассеры. Огненные струи ударили в небо, встречая живой дождь свинцом.

Первые гарпии разлетелись в кровавые брызги еще на подлете. Крупный калибр рвал их перепончатые крылья, дробил кости. Туши падали на крышу поезда, глухо ударяясь о броню, и скатывались под колеса.